Неподвижно лишь солнце любви

– Хотел сказать, да не решался. Ты извини меня. Просто мне было так хорошо с тобой, что я всё оттягивал и оттягивал этот разговор. Даже на платформе пытался, было, сказать, но…

Он замолчал, и Ирина вспомнила тот момент, когда они прощались, вспомнила его порыв, его минутную решимость, которая тогда так и не привела ни к чему.

– Да, я была уверена, что ты женат, – повторила Ирина, – но теперь всё это уже не имеет никакого значения, – прибавила она.

– Почему? Тебя испугало то, что у меня дети? Этого-то я и опасался, а потому тянул с объяснением.

– Боялся, что это станет преградой для наших отношений? – спросила Ирина. – Но тогда зачем же ты? – она не договорила, но он понял, что имела она в виду.

– Я люблю тебя, я полюбил тебя ещё там, в Пятигорске, а потом, вернувшись в Москву, понял, как ты мне дорога, как ты мне необходима. Но дети…

– Дети здесь не причём, – возразила Ирина. – Возникли другие причины, и в этом виноват ты сам. Теперь поздно о чём-то говорить.

– Но почему же поздно, если ты говоришь, что дети не помеха?

– Есть другие обстоятельства.

Но лучше оставим этот разговор. Ты здесь отдыхаешь? – поинтересовался она.

– Отдыхает мама с моими детьми, а я приехал на выходные, – пояснил он и спросил в свою очередь: – А ты? Как ты здесь оказалась?

Ирина не знала, что ответить. Эта встреча ломала все планы. Ведь не могла же она рассказать Синеусову о том, что приехала к Теремрину. Хотя, может быть, это и нужно было сделать, чтобы раз и навсегда разрубить гордиев узел.

Рассказать всё и попросить сделать вид, что он не знает её. Это, в общем-то, единственный выход. Но, если кто-то другой на её месте, возможно, и мог это сделать, она не могла. Такой уж она была. Тем более, она видела, каким глазами смотрел на неё Синеусов. Ей не хотелось причинять ему боль, а то, что подобная просьба непременно эту боль причинит, она не сомневалась.

И в то же время она с ужасом думала о том, что будет завтра, когда приедет Теремрин. Ведь встречи не избежать.

Как всё объяснить ему? В номере не отсидеться.

– Значит, ты на выходные приехал, – сказала Ирина, как можно равнодушнее, хотя вопрос этот при любом тоне выглядел нелепо, ведь он давал какую-то надежду Синеусову: раз интересуется, сколько он здесь пробудет, стало быть, не исключает общения с ним.

Он не понял, потому что сказал:

– Хотел завтра уехать после обеда на автобусе дома отдыха, но теперь, конечно, останусь до понедельника.