Постижение любви. Судьба советского офицера

Это ведь для теперешнего возраста Алёны и Андрея разница в четыре года не имеет значения. А тогда! Ей было шестнадцать, а ему – двадцать лет. А потому, когда на одном из танцевальных вечеров в Военном санатории Эшери (впоследствии, в годы демократии превращённом в руины грузинскими мастерами разрушать и уничтожать и не способными что-либо создавать), Алёну стал усиленно приглашать почти на каждый танец молодой человек, явно старший её по возрасту, это вызвало некоторую озабоченность. Рославлев отдыхал с женой и дочерью.

А тот активный молодой человек – с отцом. С отцом-то и поговорил Рославлев однажды, впрочем, поговорил более чем деликатно. Отец, как выяснилось, был писателем, причём военным писателем. Он успокоил, с полной уверенностью заявив, что сын правильно воспитан и ни в коем случае не позволит ничего такого, что не должен позволять юноша в отношении совсем ещё юной девушки.

Знакомство продолжилось и после возвращения в Москву. Андрей почти каждое увольнение проводил у Алёны в гостях, и стал в их доме почти своим, но вдруг произошло что-то такое, о чём Алёна отказалась говорить, заявив только, что более не хочет даже слышать об Андрее.

«Что же стряслось? – попытался вспомнить Рославлев. – И почему до сих пор не покидает чувство некоторой досады оттого, что случилось всё так, как случилось?».

Это чувство не проходило ещё и потому, что Алёна не раз, то вскользь, то прямо заявляла, что жалеет о размолвке с Андреем. И вот теперь она одна, но одна вовсе не потому, что нет поклонников – их хоть пруд пруди.

Одна, потому что нет любви, а испытание, свалившееся на её ещё не окрепшие плечи, дало представление о том, что такое Любовь в высоком смысле этого слова.

Размышления прервал телефонный звонок. Порученец доложил, что прибыл подполковник Световитов и попросил разрешение представить его.

– Пусть заходит, – сказал Рославлев. – А в вашем присутствии необходимости нет. Сам представится.

Дверь открылась и на пороге длинного, вытянутого вдоль окон кабинета с длинным столом и рядом стульев по бокам, появился высокий подтянутый военный, с очень молодым, чем-то даже юным лицом.

Русые волосы, добрые глаза, открытый взгляд и поразительная выправка, которой могут похвастать, пожалуй, только общевойсковые командиры, а среди них, в первую очередь, кремлёвцы.

– Товарищ генерал-полковник, подполковник Световитов прибыл для беседы, – доложил офицер, которого Рославлев узнал бы, наверное, сразу, даже если бы не успел ознакомиться с личным делом.