Постижение любви. Судьба советского офицера

– Конечно, не помешаете.

– А что ты читаешь?

– Воспоминания одного генерала о жизни, о войне…

– Наш дедушка тоже воевал. Он был танкистом, – сказала Света.

Эта девушка всё больше нравилась Теремрину. Она была очень мила. Тонкие черты лица, пшеничные волосы, глаза небесной синевы, стройность, лёгкость движений – всё это не могло не расположить к ней. Голос её был мягок и приятен. В поведении ощущался несомненный такт. Вряд ли от неё можно было услышать резкое, а, тем более, бранное слово, да и вряд ли вообще подобные слова могли быть в её, несомненно, разнообразном и богатом словарном запасе.

Сколько ей было? Семнадцать, восемнадцать? Во всяком случае, не больше двух десятков лет. «О, где мои двадцать лет?!», – только и мог с сожалением подумать Теремрин.

Убедившись, что и Света, и Олег слушают его не из вежливости, а потому, что им интересно, Теремрин продолжил рассказ о Московской битве, о героическом, но почему-то забытом Можайском десанте. А за окном неторопливо догорал летний день, за окном сгущались сумерки.

Поезд стремительно мчался по районам Черноземья. Уже были позади Орёл и Курск. Впереди – Белгород. С каждым городом, с каждым клочком земли связаны страницы боевой летописи России.

– Скажите, автор мемуаров тоже участвовал в этом десанте? – спросила Света, указав на рукопись.

– Да, Светочка, он командовал ротой, получил ранение, а после выписки из госпиталя добился назначения в воздушно-десантные войска.

– Вы с ним знакомы?

– Нет, я знаком с его внуком.

Внук у него полковник. Он продолжает семейную традицию. Ведь отец его тоже был офицером-десантником. Правда, сам Алексей Посохов, мой приятель, теперь служит в прокуратуре Московского военного округа. Он стал военным юристом.

– Династия…

– Да, династия, да ещё какая. Многие пращуры генерала Посохова защищали Отечество, – прибавил Теремрин, но не стал уточнять, что они носили иную фамилию.

Проводница заглянула в купе и предложила чай.

– Оставайтесь у нас, – предложила Даша, которая очень любила гостей и не хотела отпускать новых своих друзей, а потому взяла инициативу в свои руки: – Пожалуйста, четыре стакана в наше купе.

Не было возражений и у Теремрина, быть может, отчасти оттого, что ему нравилось находиться в обществе юной красавицы. Он вовсе не строил никаких планов, ведь Света вполне в дочери ему годилась, но как о дочери он, конечно, о ней думать не мог.