Постижение любви. Судьба советского офицера

– И кому посвятили, если не секрет? – спросила она с нотками любопытства, в коих нельзя было не заметить ноток лёгкой ревности, свойственной особам прекрасного пола даже тогда, когда, казалось бы, и причин для ревности нет.

– Вот это, именно это стихотворение, скорее всего никому. Оно навеяно многими встречами, многими разлуками, хотя и была причина этим летом написать подобное.

– Расскажете? Вы так интересно рассказываете даже о пушках и танках, а о любви, наверное, просто захватывающе, – сказала Света.

– В другой раз, – сказал Теремрин и повторил: – Если можно, в другой раз. А сейчас, сейчас мне хочется сказать что-то, что касается нынешнего вечера, и замечательных мелодий, что звучат здесь и прелестных глаз, что смотрят на меня. Простите меня за дерзость, но у меня рождаются строки. Вы позволите?

– О, да, конечно, я слушаю, слушаю с удовольствием.

И он прочитал:

Сияли очи чудным светом,

Вальс нас кружил в волшебном сне,

Ещё не отпылало лето,

Тая так много сладких нег.

Легка ты в вальсе, светло-руса,

А я грущу, что унеслась

Навеки юность. Мне так грустно,

А всё же грусть моя светла!

– Это мне?

– Да, конечно.

– Не может быть, вы шутите, – не верила Света.

– Тогда обратите внимание на строки. «Сияли очи» – «С», «вальс нас кружил» – «В», «ещё» – «Е», «тая» – «Т». Получается «Свет»… А дальше: «легка» – «Л», «а я грущу» – «А», «навеки» – «Н», «а всё же» – «А».

Получается «лана». А в целом – Светлана. Девушки с таким именем у меня ещё не было, – сказал он и тут же прибавил: – Простите за бестактность. Я хотел сказать, что не было девушки с таким именем, которой бы я посвятил стихи.

Она не ответила, а только слегка потупила свой взор.

После вечера танцев, были кефир и прогулка по санаторию. Всё как в тот далёкий год. Всё и не всё. Теремрин стал другим, и родители его недавней партнёрши по танцам были практически его ровесниками, а вместо Кати, старше которой он был всего на десяток лет, была Света, которой он в отцы годился.

К тому же он приехал с дочерью и приехал не отдыхать, а работать.

Тем не менее, в тот вечер он долго не мог заснуть, усевшись на лоджии в кресло-качалку. Именно здесь в свой прошлый приезд он написал поэму.

Даша ушла в гостиную, ставшую её комнатой, но тоже не спала и что-то писала при свете ночничка.