Полет бумеранга. Австралия: сорок лет спустя

Мы с Диком замечаем и некоторых менее обычных птиц, которых нам не удается определить «на глаз» – приходится обратиться к помощи полевого определителя. Так мы узнаем синекрылую древесную ласточку и пеструю, черно-желтую «сорокопутовую синицу».

Скоростное автомобильное движение оставляет свои следы на асфальте – сбитых птиц. Мы останавливаемся и стараемся определить их останки. Бедняга розовый какаду уже совсем разутюжен. Певчую ворону сшибли совсем недавно, и я забираю ее с собой, чтобы вечером на досуге снять шкурку для коллекции кафедры биогеографии.

Национальный парк Тидбинбилла недалеко от Канберры раскинулся по холмистой местности с живописными выходами гранитов

Во время одной из остановок мы выходим за обочину.

Я осматриваю листовую подстилку, заглядываю под валежник в поисках мелких животных, прячущихся в листве и дерне. Нахожу несколько мелких австралийских лягушек лептодакгилид бурого цвета, с выразительными черными глазами. А вот и более волнующая встреча; под корягой нашел себе убежище небольшой блестяще-черный паучок с красным пятном.

Он отнюдь не безобиден – это ядовитый австралийский каракурт.

Возвращаемся после захода солнца в дом Дика. За ужином беседуем на самые разные темы. Хозяева расспрашивают меня о нашей стране, об университете, о многих интересных животных, которых они знают только по книгам.

Я в свою очередь спешу узнать побольше о местной фауне, об охране природы Австралии, о том, где и что удавалось Дику наблюдать самому. Оказывается, он даже исследовал биологию новозеландской гатгерии, или туатары, – одного из редчайших пресмыкающихся, заслужившего прозвище «живое ископаемое».

Знакомлюсь с библиотекой Дика, его публикациями о туатаре, затем переходим к коллекции масок, которую хозяева привезли из экспедиций в Японию и на Новую Гвинею. От масок разговор переходит к австралийским аборигенам, и здесь мне удается узнать много интересного: ведь Дайен – антрополог, она, как и Дик, работает в университете, ее научные исследования посвящены именно аборигенам Австралии.

В заключение вечера мы переместились в кофейную комнату. Здесь Ричард имел неосторожность включить телевизор. Разговор сразу распадается – к сожалению, так случается в любой компании, когда зажигается гипнотический «голубой глаз», – и вот уже Ричард заливается смехом над коллизиями заурядной бытовой комедии. Он пересказывает мне некоторые сюжетные ситуации, боясь, что «глубина» местного юмора не дойдет до меня.