Марина НЕ грустит: Дьявольские ритмы

Мне б такие мозги!

А теперь серьёзно: вот выяснил я всё это, осознал – что дальше-то? Идти комплексовать из-за «пятёрок» в её дневнике? Впасть в хандру из-за своей ущербности в сравнении с её гениальностью? Был бы я каким-нибудь эмо в полосатом свитере – так бы и сделал, наверное. Но я им не был, да и сами эмо давно вымерли, как динозавры.

На теоретическом уровне я знал: если девушка нравится, сидеть в сторонке и вздыхать – подход бесперспективный. И уж точно, чем писать в пустоту слезливые сонеты о неразделённых чувствах, лучше один раз сделать над собой усилие и преодолеть застенчивость.

На практике же как-то не довелось мне этого применить. Никто раньше не вызывал у меня таких ярких чувств – вот и всё. А коли так, мне следовало отказаться, наконец, от несвойственного для себя амплуа безответного воздыхателя, прекратить бессмысленный внутренний монолог из серии «А что, если она?» – и радикально изменить положение дел. Волевым действием, неожиданным для самого себя.

Ага, легко сказать.

Каково же было моё удивление, когда Светина проявила инициативу. В понедельник, четвёртого октября, когда закончилась литература и впереди была большая перемена, Ярослав Сергеич спокойно собирал портфель, когда её высочество повернулось ко мне и зыркнуло прямо в душу со словами:

– Может, хватит ко мне через плечо подглядывать?

Тут бы мне всё отрицать, но я растерялся и ляпнул:

– Да я того – не особо. Интересно просто: ты, что ли, стихи пишешь?

Маруся удостоила меня ещё одним пронзительным взглядом, после чего потупилась и ответила, наконец:

– Ага.

Так, ерунда всякая.

– А почитать дашь? – это я сказанул, наверное, совсем уже опьянев от возможности поговорить с нею.

– С чего бы вдруг! Это глубоко личное! – ответствовало её величество. – Если каждому встречному-поперечному давать читать своё сокровенное – это всё равно, что превратить душу в проходной двор!

– Так, значит, это всё же не ерунда, – вырвалось у меня, и Маруся, умолкнув, уставилась на меня, как Виндоус на новое устройство.

Несколько мгновений мы играли в гляделки, а потом она вдруг спросила:

– Это ведь ты мне цветок подарил? На линейке.

– Ну да, а что?

– Да, ничего, просто это было неожиданно и приятно.

– На это и рассчитано… – пожал я плечами. Снова долгий взгляд.

– Пойду тогда, извини.

И она ушла, а я подумал, что Рубикон как-то внезапно оказался перейдён. Первый ход сделан! Своего рода «Е–2» – «Е–4».