Артефакт

Да, ему уже не поможет уже не одна химчистка, теперь две тысячи евро можно отдать уборщице, пусть моет полы.

Марк не оценил шутки отца и недовольно ответил:

– Две тысячи евро ему жалко. Нас чуть не убили и, если бы не Григорий я был бы уже мёртв.

– Ладно-ладно, не сердись. Признаюсь, мой промах, надо было вас предупредить. – отец встал из-за стола, подошёл к шкафу и достал бутылку с коньяком и два бокала. Михаил видел, что сын раздражён, и налил ему коньяку. – Ещё раз скажу, я ничего не сказал тебе так как был уверен в тебе и знал, что Григорий не подведёт.

Кстати, где он? Я думал он придёт с тобой.

– Уехал к себе домой мыться, приедет утром. – уже спокойнее ответил Марк, взяв один бокал из рук отца и залпом осушил его до дна. – Я тоже жутко устал, просто валюсь с ног. Мне бы тоже не помешало помыться. В комнате всё ещё сыро?

– Нет, всё уже убрали и высушили. Я, как видишь, сегодня тоже здесь допоздна и сам хотел там поспать, но тебе с удовольствием уступлю.

–Тогда пойду помоюсь и попробую поспать, хотя после такой ночки, вряд ли мне это удаться.

– Спокойной ночи. Утром, ещё поговорим.

Марк вышел из кабинета и пошёл по коридору в лифт. Добравшись до комнаты, он обнаружил, что там действительно был порядок, полы сухие, кровать застелена свежим бельём.

– Надеюсь, сегодня день будет без приключений. – сказал сам себе Марк и посмотрел на потолок, на котором была видна, та самая злополучная система пожаротушения, которая так неприветливо разбудила его предыдущим вечером.

Зайдя в ванную, он посмотрел на себя в зеркало, выглядел он паршиво. В рваном костюме, весь перемазанный грязью и кровью, с ноющими от усталости мышцами. Не о такой жизни он мечтал, будучи маленьким. В своих детских мечтах ему хотелось путешествовать по разным странам, по самым красивым местам России, а не гоняться по ночам за разными монстрами.

– Как же меня всё достало… – сказал сам себе Марк и стал умываться. – Я так устал…

Он наполнил ванну и лёг в тёплую воду, закрыл глаза и попытался отогнать от себя мысли об охоте.

Но это у него плохо получалось, в его голову лезли мысли о Григории, об предстоящем деле и о своей жизни. В свои двадцать четыре он убил столько разных тварей, что ему стало казаться, что он стал сам похожим на них, а возможно стал даже хуже. В большинстве случаев они просто защищались, а такие люди как он их безжалостно убивали. Его это пугало.