Между избранными и изгоями

Рода, как и ты, купеческого. Гляди, не учуди чего. Прикинься ласковой да покладистой, а замуж выйдешь – тогда и нрав покажешь. Потом он пусть с тобой сам разбирается, – засмеялся отец, встал, обнял Евдинью и по спине похлопал ладонью, вроде как для успокоения.

Через неделю сваты пожаловали: "Хлеб да соль… Ваш товар – наш купец…"

Не любила Евдинья все эти обряды да присказки, не нравились они ей почему-то. А девицы, с кем она общалась, наоборот, были готовы только про всякие сватовства да смотрины целыми днями судачить.

Во время сватовства вела себя Евдинья, как батюшка велел: кротко, тихо, слова не промолвила. Мать настаивала, чтобы она платье новое, красное надела, а Евдинья заупрямилась, синее надела, в котором на всех смотринах раньше была.

С покорной улыбкой, в грустном синем платье молча ела и ни на кого не глядела за столом Евдинья. Застолье разгулялось, сваты разговорчивые оказались: шутки, прибаутки да присказки и вино да водка рекой полились…

Выбрала Евдинья момент и незаметно три раза подмигнула бабушке.

Мол, позови меня, чтобы я из-за стола вышла, поговорить надо.

– Горькую не пью: возраст не тот; покоя хочется, пойду, прилягу. Евдинья, проводи меня, – повелительным тоном сказала Домна Кселефонтьевна.

– Мать, что с тобой? Побудь еще с гостями-то. С родней будущей познакомься, – озадаченно заговорил Егор Агапович. Озадаченно от того, что заподозрил: "Теща-то моя с дочуркой никак неладное что-то задумали?"

– Егорушка, вы разговоры все говорите, а я-то старая уже, устала.

Как представлю, что Дина скоро уедет – так плакать хочется. Вот и хочу, чтоб она со мной хоть лишнюю минутку побыла, – теща догадалась, что зять-то озадачился, и попыталась его успокоить.

Как вошла Евдинья в бабушкину спальню, сразу затараторила:

– Баба, я как жениха увидела – так сразу сердце в пятки ушло. Не хочу я за него замуж!

– Дуреха ты, Евдинья! Я такой же была. Как деда твоего увидела – сердце тоже в пятки ушло, так со всеми бывает. Жених-то видный: чернобровый, стройный, высокий…

– Да не очень-то он высокий.

Ну, чуть выше меня… – начала спорить Евдинья и резко замолчала, потом прошептала: "Чернобровый, стройный, высокий… А не те ли это сваты?"

С полминуты подумала и взволновано заговорила:

– Баба, ты вот что… Вели Прохору, конюху, приготовить мне Гнедую… Пусть кобылу оседлает и отведет за колодец, к березе. А там меня ждет!

– А сколько ждать-то?

– Сколько надо, столько пусть и ждет. Пока не приду – пусть ждет.