Между избранными и изгоями

То ругала себя, то батюшку, Егора Агаповича; то Бога молила помочь, то Ангела-хранителя просила вызволить ее из этого треклятого дома… Так в бреду и задремала. Проснулась, когда услышала, как вся компания вместе с невестой вошла в комнату.

– Раздевайся сама, да аккуратно: смотри платье не порви, дуреха. Все украшения снимай да в энту коробку складывай… – просипел голос атамана.

Евдинья потихоньку раздвинула белье, чтоб хоть одним глазом посмотреть – что делается-то? Мужики еле на ногах стояли, все сильно пьяные были.

Невеста тоже пьяная, уже раздевалась и плакала, не понимая, что происходит.

С одного пальца кольцо никак снять не могла. Мужик, что на сватовстве старшим братом жениха назвался, схватил невесту, положил руку на чурку рядом с топором и одним взмахом кинжала отсек пальчик. Палец вместе с кольцом отлетел прям в кучу белья, где Евдинья спряталась. Пошарила Евдинья и сразу нащупала пальчик, быстро сняла с него кольцо, а палец положила поближе к краю белья.

Невеста во весь голос, как только могла, орала, пощады просила…

– Харитон! – заорал атаман. – Найди кольцо.

Мужик с кинжалом, шатаясь, подошел к столу, нагнулся, пошарил рукою по тряпкам, нащупал палец. Достал – а кольца на нем нету.

– Атаман, да я завтра с утра найду, ей Богу, найду, – еле ворочая языком, прорычал Харитон.

– Хорошо. Кузьма и Балька, давайте заканчивайте уже да спать пойдем.

Невеста голая, кровью вымазанная, рыдает и окровавленную руку к себе прижимает и как рванулась бежать из комнаты, но у двери ее схватили два мужика.

Один, что на татарина похож, ловко из чурки топор поддел, а второй голову девушки к чурке прижал. Ах! Взмах топора и от первого же удара покатилась голова… Эти же мужики и с телом быстро разделались. Один прикладывал, другой на куски рубил: руки, ноги, туловище…

Жених с маленьким мужиком быстро открыли подпол, оттуда свиное хрюканье послышалось: шумели голодные свиньи.

Покидали куски человеческие в подпол и закрыли его. Вернулись разбойники за стол, выпили и обратно через комнату, где пряталась Евдинья, спать ушли.

Евдинья лежала в оцепенении и пошевелиться не могла от увиденного ужаса, от зверства нечеловеческого…

Она даже не заметила, как через пару часов в спальню к разбойникам прошмыгнула старуха и вернулась к ней с одеждой в руках: "Вылазь, девонька. Глянь-ка, я тебе платья атамана принесла".