Между избранными и изгоями

Когда она легла спать, то оказалось, что тело хочет отдохнуть, а мозг продолжает энергично работать, точно так же, как днем. Пытаясь отвязаться от навязчивых мыслей, она крутилась в кровати с полчаса и, наконец, задремала. В полусонном состоянии мысли исчезли, тогда она вспомнила вопрос и спросила: "Позвонит мне когда-нибудь Мамикон Гамлетович или нет?" "Уще званыль, много раз званыль!" – громко и четко услышала она в ответ голос жены Мамикона Гамлетовича. Этот жуткий акцент невозможно было перепутать с кем-то из своих знакомых, и, однажды услышав ее голос, Виолетта его запомнила и сразу узнала.

Голос прозвучал в голове очень громко, как будто жена Груши крикнула ей прямо в ухо. В тот момент, как говорится, сон как рукой сняло. Виолетта даже подпрыгнула в кровати от неожиданности. Пару секунд она находилась в недоумении, а потом расхохоталась.

После этого эзотерического упражнения при встрече с Грушей Виолетта первые две недели недовольно отворачивалась, сжимая губы и зубы, потому что чувствовала что вот-вот, еще секунда, и она начнет истерически хохотать во весь голос и, изображая акцент его жены, скажет ему: "Уще званыль, много раз званыль".

Эзотерическое упражнение с вопросом произвело на Виолетту сильное впечатление, и сначала она хотела поделиться с подругами на работе этой информацией. Особенно ей хотелось с акцентом изобразить голос жены Мамикона Гамлетовича. Но тут же она спрашивала сама у себя: "А что обо мне подумают в коллективе, когда узнают, что я интересовалась, позвонит мне Груша еще или нет? Ведь каждый раз можно задавать только один вопрос, а я спросила именно это.

Слухи поползут разные, сто процентов скажут, что мы с Грушей любовники. Еще придется оправдываться, что у меня и в мыслях не было разрушать семью. У него ведь жена и трое детей! Конечно, хочется вместе с кем-то посмеяться, но все-таки ничего не надо рассказывать".

Рабочий день закончился, Виолетта переоделась и пошла домой. Ее не тревожила сложившаяся ситуация с Грушей и она не придавала никого значения небольшим неудобствам, которые иногда возникали при появлении Мамикона Гамлетовича: неловкое молчание, пустой невидящий взгляд сквозь Грушу, уход из ординаторской…

"Наплевать мне на него и на его жизнь. Да и вообще на всю его семью…" – говорила сама себе Виолетта.