Рыцарь зеркального отражения

Хотелось выпить какую-нибудь вяжущую гадость, хотя бы и барий. Когда я лежал в больнице, для рентгена обязательно нужно было пить барий. Я запомнил, как он приятно связывает пустоты пищеводы в органическое целое. И тогда боль проходит. Я понял, что стало очень грустно. На глазах почему-то стали наворачиваться слёзы. Влажный неконтролируемый хаос. Первая капля, вторая, третья, много. И только спустя мгновение я понял, что не из-за мысли о спасительном барии. Всё само собой. Как всегда. Поток мыслей сменил свой оттенок, как и то, что я видел за окном.

Снова чёрный цвет. Много чёрного. Всё черное.

***

Так как ты им задолжал?

– Как все. Просто жил и…

– и… задолжал, – слегка улыбаясь, произнес Максим. Это длилось всего какую-то долю секунды, но я заметил, что его улыбка была по-младенчески искренней и открытой.

– Просто так получилось… Сам не знаю. Вроде бы все шло как надо, а потом, – я внезапно для себя резко посмотрел на Максима, но его лицо по-прежнему излучало лишь хладнокровную заинтересованность.

Ребяческое любопытство исчезло, как будто его никогда и не было.

– Что потом?

– Потом я… – что-то мешало мне произнести следующую часть фразы. – Я… я просто…

– Не торопись и успокойся.

– Я понял… Нет, вернее, я не понял, а почувствовал, что что-то не так, – мой голос задрожал. – Я хотел быть, как те, которые, могут, просто…

– Хотел быть, как те, которые могут?

– Да, наверное, это подходящее выражение, – я тяжело вздохнул, расслабил плечи и тут же сжал свои кулаки.

 – Но это все совсем не то, что ты думаешь. Ты, наверное, считаешь, что я просто прогнулся, да?

– Я сейчас вовсе ничего не считаю, – Максим облокотился на стол и аккуратно схватил свой подбородок большим и указательным пальцами. – Из всего, что ты сейчас мне пытаешься рассказать, я уяснил очень немногое. Пока я только вижу, что ты очень напряжен. Для начала тебе стоит уметь контролировать свои руки.

Я покорно разжал кулаки. Кровь приятно стала щекотать вены.

– Твои руки… – Максим явно пытался сказать что-то важное, но тотчас, же передумал. – Это потом, все потом, – слова были адресованы явно не мне.

***

А в тот день все действительно было иначе. Солнце стало поглощать все помещение кухни. Капли воды на плите переливались ярким светом, они шипели на раскаленной поверхности соседней конфорки и исчезали так быстро, так шумно, как будто чей-то мир схлопнулся в один миг. Но мне не было грустно.