Рыцарь зеркального отражения

Худые, стройные ноги её изящно сопротивлялись гравитации. Они воплощали собой торжество эволюции и победу прямохождения. Каждый шаг обнажал бедро. Детские любопытство дорисовывало всё, что могло помыслить. Мой друг неодобрительно качал головой, когда я в очередной раз с восхищением смотрел на его сестру. Время прошло, я забыл её. Однако с тех пор, женский силуэт в моём воображении всегда начинал создаваться от своего основания – с пары длинных вытянутых линий.

***

Я запомнил, что углы помещения в тот день то и дело норовили соединиться в череду прорывающихся линий S.

O.S. Пока Максим слушал историю моей жизни в изложении Полины, я отчего-то боялся, что пунктир материализуется в виде строгого сечения. Не дай Бог это произойдёт. Мы разлетимся вдребезги. А я так хочу, чтобы Максим всё дослушал до самого конца. На моменте, когда Полина стала говорить что-то про мои руки, лицо Максима исказилось. Появилась едва заметная улыбка, глаза заблестели, а пальцы на руках сложились в замок.

– У него восхитительные руки, – произнесла Полина, закусив нижнюю губу, – подушечки на пальцах очень упругие, но совершенно не жёсткие, внутренняя сторона ладоней очень нежная, но, по-моему, совсем не чувствительна к раздражителям. Этой ночью я неоднократно попадала своим мизинцем в середину руки, туда, где обычно у многих людей расположена эрогенная зона или что-то подобное, но он никак не отреагировал.

– Ну, это ещё не показатель, – равнодушно вздохнул Максим. На мгновение он снял свои очки, слегка прищурив глаза, и снова надел их, – руки должны быть уверенными.

В этом всё дело, если этого нет, то даже и говорить не о чем.

– Ты просто боишься допустить, что то, что мы нам нужно, находится прямо здесь и cейчас, – кокетливо ответила Полина и молниеносно стрельнула своими карими глазами в мою сторону, – наш ангел просто ещё не всё рассказал нам о себе, ведь так?

– Какие ещё ангелы? – в полушёпоте сказал Максим. – Твои ангелы мне порядком начинают надоедать.

Кого ты приведёшь в следующий раз? Правого клаббера?

– Ну, ты же знаешь, мне нравятся странности.

– Погоня за странностями ведёт не к странностям, а к паранойе.

– Паранойя, по-твоему, не странность?

– Нет, вполне обычное явление, – произнёс Максим и, сделав небольшую паузу, продолжил, – Но ведь ты претендуешь на какую-то исключительную странность?

– Ну, уж точно не на такую, как у тебя, – чуть понизив голос, ответила она.