Ермак Тимофеевич

Старый холостяк, потерявший в молодости свою невесту, полоненную татарами, на безуспешные розыски которой употребил десятки лет, он всю силу своей любви направил на свою племянницу, заменив ей действительно отца после смерти брата Якова.

Хотя злые языки указывали, быть может, не без основания, на ключницу Марфу, разбитную, еще далеко не старую бабенку, как на «предмет» Семена Иоаникиевича, но в этих отношениях, если они и существовали, не было и не могло быть любви в высоком значении этого слова. Любил Семен Иоаникиевич из женщин только одну свою племянницу, хотя это не мешало ему любить весь мир своим всеобъемлющим сердцем.

Понятно, что доведенное до его сведения, как главы дома, страшное недомогание девушки его сильно обеспокоило.

– Хуже, не хуже, батюшка Семен Аникич, ноне даже улыбнулась она, но только я, кажись, додумалась, откуда эта хворь ее идет, батюшка…

– Додумалась?.. Откуда же?

Он нервно затеребил поля своего простого, черного сукна, кафтана.

Антиповна между тем довольно пространно и по порядку стала передавать ему весь ход хвори своей питомицы и принятые ею меры, вплоть до смазывания ее лба и грудки освященным маслом из неугасимой лампадки и осенение крестом с молитвою.

– Не болезнь это, батюшка, не сглаз, не колдовство и не бесовское наваждение, – закончила она свой рассказ.

– А что же, по-твоему? – спросил Семен Иоаникиевич.

– Пора пришла, батюшка, пора…

– Какая «пора»?

– Известно, изволь, батюшка Семен Аникич, девичья…

– Что-то я в толк не возьму, к чему ты речь ведешь.

– Замуж ее выдавать надо…

– А, вот оно что…

– Кровь забушевала, девка-то и туманится…

– Как же быть-то, Антиповна?

– Говорю, замуж ей пора.

– Слышу. Да за кого выдавать-то?

– Про это тебе, батюшка Семен Аникич, ведать лучше.

– То-то и оно, что московский-то жених далеко, да и дело-то не ладится…

– А ты отпиши ему, батюшка, чтобы поспешил…

– Отписать не труд, да до Москвы-то не ближний свет, пока ответную пришлет грамотку, пока сам пожалует, много, ох, много пройдет времени…

– Это-то ничего, болесть-то эта не к смерти, перенедужится, Бог даст и полегчает, а все же со свадьбой надо поспешить.

– Я сегодня же отпишу и гонца пошлю, – сказал Семен Иоаникиевич.

– Отпиши, батюшка, отпиши… Дело доброе.

– А ты все-таки за ней поглядывай, Антиповна, чем-нибудь да попользуй. Потешь чем ни на есть… Песнями ли девичьими или же Яшку кликни.