Ермак Тимофеевич

– Чудное дело творится на белом свете! – наконец произнес он.

– Так вот я и хотел попытать насчет девушки, – с едва заметной дрожью в голосе сказал Ермак Тимофеевич.

– Что же, попытать можно. Только это надо сделать обдумавши.

– Я что ж? Мое дело предложить, а неволить к тому не могу, – сдержанно заметил Ермак. – А моя беда вот какова, – переменил он круто разговор. – Слышно, на Сылке и Чусовой появились кочевники.

– Не слыхал…

– Прибежал оттуда сегодня утречком парень один, бает, мурза Бегулий с вогуличами да остяками подошел туда и хозяйничает.

– Мурза Бегулий, – раздумчиво повторил Семен Иоаникиевич, – есть такой, это мне ведомо.

– Вот он самый…

– И много нечисти-то с ним…

– Говорит парень, что много, до тысячи… Може, и привирает, у страха тоже глаза велики…

– Одначе все же полтыщи будет наверное…

– Може, и больше…

– Так как же быть-то?

– Вот я и пришел сказаться твоей милости… Надо людей отрядить, угомонить мурзу-то этого. Мои молодцы мигом его успокоют…

– Сам поведешь?

– Нет, думаю, с Кольцом отправить…

– Всех уведешь? – с тревогою спросил Семен Иоаникиевич.

– Зачем всех? И половины довольно… Уважут поганого.

– Что ж, отпускай, благословясь, – сказал после некоторого раздумья Строганов.

– Я племянникам скажу… Может, кто из них потехой ратной скуку разогнать захочет?

– Нет, об этом и говорить не надо. Оба полезут, молоды, кровь в них играет, а не ровен час, шальная стрела и насмерть уложит али искалечит. Это если бы сюда погань пришла, другое дело, – торопливо, с тревогой заговорил Семен Иоаникиевич.

– Ладно, так и не надо на мысль наводить… – согласился Ермак Тимофеевич.

– Не надобно, не надобно… – замахал руками Строганов. – А что насчет Аксюши, так говорю, подумавши, надо решиться… Повременим, посмотрим, может, и полегчает ей, а этим временем и грамота к жениху придет, и что ни на есть он отпишет или сам пожалует… Сегодня же гонца посылаю… Не надумал вот, кого бы послать. Ну да у меня челядинцы все – люди верные, доставят.

– На Волге, бают, тихо, а все же, не ровен час, может и наткнуться на лихого человека, – загадочно заметил Ермак Тимофеевич.

– Авось бог пронесет, в добрый час будь сказано, – не заметил загадочного тона Ермака Строганов.

– Прощения просим, – встал Ермак. – Так я отправлю молодцов-то с Кольцом.

– Отправляй с Богом… – встал и Семен Иоаникиевич.

Ермак Тимофеевич поклонился и вышел.