Герой конца века

– Грош твоему имени цена… Вот что, а ты тыщу взял… Да думал еще четыре заполучить… Ишь у тебя аппетит волчий… А сноровки нет…

– Однако, Корнилий Потапович, они сами, Семиладов-то год тому назад меня призывают и этот самый вексель дают-с… На, говорит, тебе, в уплату моего долга, получишь – твое счастье. Значит они сознают.

– Ничего не значит… Прознал он вексель-то у него какой, может его за тысчонку, а то и меньше учел… Видит, дело дрянь, денежки все рано пропадают, дай, думает, потешу дурака… Тебе и отдал… А ты меня хотел подвести… но только меня трудновато… Нюх есть… ой, какой нюх… Векселя-то эти на ощупь оцениваю… по запаху цену назначу… Хе, хе, хе… – раскатился старик довольным смехом.

Сбитый в мыслях, Мардарьев молчал.

– А у тебя, говорю, сноровки нет… Ишь какую лапшу из его документа дозволил мальчишке сделать. – Алфимов рукою указал на лежавшие на столе клочки разорванного векселя.

– Я это и хотел-с, Корнилий Потапович.

– Хотел-с… – передразнил его старик. – Чего же не сделал?

– Обстановка-с… Страшно-с стало… Важное такое место, роскошное, можно сказать… Язык прилип в гортани.

– То-то же… Глуп ты, а еще писатель… А то имя.

Старик замолчал.

– Так что же делать теперь, Корнилий Потапович? – не произнес, а скорее простонал Вадим Григорьевич.

Корнилий Потапович не отвечал ни слова. Он сидел с закрытыми глазами.

XVIII

Благодетель

– Ты еще здесь? – открыл глаза Корнилий Потапович Алфимов.

– Я-с… Здесь… – с недоумением ответил Вадим Григорьевич, с томительным беспокойством ожидавший ответа на свой вопрос: «что делать?» и совершенно не подготовленный к заданному ему вопросу.

– Что же тебе от меня надо?.

Алфимов указал снова рукою на оставшиеся на столе клочки бумаги.

– Что же, значит на него и управы нет, на Савина, на этого?..

– Как нет, управа есть, управа на всех найдется, но надо, чтобы были поступки… – докторальным тоном ответил Алфимов.

– Какие же к нему еще поступки надо?.. – заволновался Мардарьев.