В тине адвокатуры

Она передала ему свои взгляды на жизнь, передала повесть о терниях, встреченных на избранном ею пути, высказала охватившие ее за последнее время сомнения в самой себе, в своих силах, страшное для нее сознание ее неподготовленности, даже прямо неспособности.

– Я положительно теряю голову. Это ужасно! – закончила она.

– Ничего нет ужасного, – серьезно заметил он, – и не от чего терять голову, в вас есть все задатки для жизненного успеха: молодость, красота, ум, было бы только желание.

– В желании, кажется, нет недостатка! – горько усмехнулась она.

– Молодость, красота, ум, – задумчиво продолжала Маргарита Дмитриевна. – В последнем, увы, я стала сильно сомневаться, молодость есть, но она скоро, и не заметишь, пройдет, я не кокетка, признаю, что есть и красота, но что в ней?

– Как что? Красота – это капитал, сила. Вы только идете по ложному пути.

– Какой же истинный?

– Он есть, – уклончиво отвечал он. – Ваш же путь, путь труда, самообразования, борьбы – химера. Он выдумка людей, сидящих в роскошных кабинетах и проедающих наследственные капиталы, нажитые их отцами и дедами более реальным путем, ничуть не похожим на рекомендуемые фантазерами-внуками, этими сибаритами в жизни, науке и искусстве.

Она глядела на него во все глаза и слушала, затая дыхание.

– Однако, пора идти пить чай! – вдруг оборвал свою речь Николай Леопольдович и встал со скамейки.

Они сидели в саду.

Ей хотелось удержать его, хотелось попросить его продолжать, но она не решилась.

Задумчивая последовала за ним на переднюю террасу.

«Он знает этот путь – истинный, верный! – думала она. – Надо будет заставить его высказаться».

Это было не так легко исполнить, как она предполагала.

Гиршфельд был на стороже.

Он умышленно несколько дней подряд уклонялся от продолжения начатого разговора.

Попытки княжны возобновить его были безуспешны.

Она выходила из себя.

Он знал, что делать. Он искусно подготовлял почву, на которой намеревался сеять.

Княжна слушала его с каким-то благоговением, увлекалась его речами, привязывалась к нему.

Наконец она не вытерпела.

– Какой же, по-вашему, настоящий верный путь для постижения успеха в жизни? – раз прямо спросила она его.

Он молча, пристально начал смотреть на нее.

– Говорите же! – с какой-то внутренней болью в голосе вскрикнула княжна.

Он понял, что время наступило.

– Путь наживы, – медленно начал он. – Жизнь – это борьба за существование.