В тине адвокатуры

Когда все это было исполнено, он, совершив свой туалет, взглянул на часы.

Было без десяти минут четыре.

Он приказал подать себе обед, решив, что после обеда отправится к Шестовым, прогулявшись предварительно по городу.

Обед оказался превосходным.

За чашкой кофе, Николай Леопольдович закурил дорогую сигару, из данных ему на дорогу князем Александром Павловичем, и обратился к убиравшему со стола лакею.

– Далеко, братец, отсюда дом князя Дмитрия Павловича Шестова?

– Никак нет-с. Два шага по Дворянской.

Сейчас, как выйдете из подъезда, повернете налево, за угол, дойдете до бульварчика, что у Собрания, по правой стороне против бульварчика, второй дом будет, одноэтажный, в пять окон, окрашенный в дикую краску.

– Дворянская-то улица у вас, конечно, лучшая? Далеко они тянется?

– Никак нет-с, не лучшая, – осклабился лакей. – Лучшая – Дворцовая. Как бульварчик пройдете, в нее и упретесь.

– Городской сад есть?

– Как же-с, около дворца.

– Какого дворца?

– Так у нас губернаторский дом называется.

Докурив сигару и получив эти топографические сведения, он взял шляпу, захватил пакет с фотографиями и приказал подать себе пальто.

– Где же ключ? – посмотрел он на дверь, выходя. Лакей вернулся в номер.

На внутренней стороне двери ключа не оказалось. Лакей бросился искать на полу передней, в приемной, забежал даже в спальню, но бесполезно. Ключ исчез.

– Куда он мог запропаститься? – недоумевал слуга. – Я сам его вставлял в замок.

Он начал снова поиски, но снова безуспешно.

– Надо будет доложить хозяину, может у него найдется запасной, – решил он.

– Иди, докладывай, только поскорей! – сказал Николай Леопольдович. – Мне некогда.

Лакей побежал и через несколько времени возвратился с другим ключом, который и вручил Гиршфельду.

Тот запер дверь, положил ключ в карман и удалился.

– И куда он мог деваться? – продолжал рассуждать сам с собою лакей о пропавшем ключе, осматривая внимательно пол коридора, возле двери.

Поиски ключа отняли немало времени, а потому когда Николай Леопольдович дошел до указанного лакеем гостиницы бульварчика и посмотрел на часы, то оказалось, что было без четверти семь.

«Посижу четверть часика, а ровно в семь пойду», – подумал он, опускаясь на одну из скамеек бульвара. В воздухе было жарко.

Небольшой бульварчик был обсажен густыми липами, дававшими прохладную тень, и Гиршфельд с наслаждением вдыхал распространяемую ими свежесть.