В тине адвокатуры

– Это будет дома – я там остановился.

– В Коннозаводском собрании.

– Это что за учреждение?

– Так называется местный клуб.

– Но там нужно, вероятно, записываться?

– Конечно, но я состою членом, хотя очень редко бываю, но могу вас, если хотите, записать: идти мне все равно мимо.

– А поужинать вместе? – предложил Гиршфельд.

– Нет, благодарю вас, я никогда не ужинаю и дома у меня спешная работа… – отказался Шатов.

– Так будьте так добры, запишите.

– С удовольствием.

Гиршфельд последовал за Шаговым.

Они прошли бульварчик, вышли на Дворцовую улицу и повернули налево.

– Какие, видимо, прекрасные люди эти Шестовы… – прервал молчание Николай Леопольдович.

– Князь образцовый человек, один из типов вырождающегося, к сожалению, поколения… – серьезно заметил Шатов.

– Ну, и в их поколении тоже много было сорной травы! – вставил Гиршфельд.

– Но зато были люди, каких теперь нет – носители идеалов.

– Каких идеалов?

– Честности, стойкости и неподкупности убеждений и бескорыстной любви.

– Почва была для возрастания этих сладостей за спиною крепостной, рабочей силы, – сквозь зубы проговорил Гиршфельд.

Шатов не ответил ни слова.

– Он куда дряхлей на вид князя Александра Павловича, не смотря на то, что моложе… – вышел из неловкого молчания, после своей неуместной фразы, Николай Леопольдович.

– Он серьезно болен, – печально отвечал Шатов, – кроме паралича ноги у него болезнь сердца. Бывший с ним сегодня перед обедом припадок меня очень беспокоит.

– Вы думаете?

– К сожалению, почти уверен.

Они дошли до ярко освещенного здания – это и было Т-ское коннозаводское собрание.

Шатов записал Гиршфельда в клубную книгу и простился с ним.

– Поужинали бы вместе? – снова предложил Николай Леопольдович.

– С удовольствием посидел бы с вами, если бы не спешная работа… – извинился Шатов и вышел из швейцарского клуба.

Николай Леопольдович стал подниматься по освещенной лестнице.

XXIX

В клубе

Т-ский клуб был устроен по обыкновенному типу провинциальных клубов.

Запертая в обыкновенные дни танцевальная зала, несколько игорных, биллиардная и столовая с буфетной в глубине.

Посетителей было довольно много.

В игорных комнатах слышны были лишь карточные возгласы.

Из биллиардной доносились щелканье шаров и счет маклера.

В столовой было шумно.

Громкий говор и хохот указывали на собравшуюся веселую компанию.