Мастер по ремонту крокодилов

Оба в светлых длиннополых пальто нараспашку…

До утреннего чая оставалось полчаса. Красиво написав слово «объяснительная», я несколько раз старательно обвел каждую букву.

– Юра, тебя к телефону.

Запнувшись, едва успел подхватить аппарат. Короткие гудки. Черт! Если это опять с Юпитера, найду шутника и засуну ему трубку в неподходящее для этого дела отверстие. Шеф многозначительно смотрит в мою сторону. Намекает. Я пожимаю плечами. Солдат спит, – служба идет.

За десять минут переношу на бумагу историю про Валеру и лифт.

Получается вполне художественно и озорно. Рисую красивый вензель и подписываюсь: ваш навеки, Юрий Стрелков. Шеф, не глядя, кладет лист в папку. Ему некогда. Он поглощен своей работой. Раскрашивает цветными карандашами график сдачи «процентовок». Чистый Малевич, в рот компот!

Ольга Семеновна все еще мучает кроссворд.

– Символ плодородия у наших предков. Шесть букв, первая «ф», – шепчет она.

– Фаллос, – говорю я, не раздумывая.

– Подходит! – Она краснеет и недоверчиво смотрит на Якова Борисовича.

 – Но этого не может быть!

Сразу завязывается дискуссия о нормах приличия для кроссвордов. Я беру сигарету и выхожу в коридор. Мавр сделал свое дело…

В туалете Горшков тщательно моет чашку. Я выключаю свет и благоразумно отхожу в сторону.

– Привет, Горшков! – Главное, не дать ему опомниться. – Займи «стольник» до получки.

Он молча выворачивает карманы.

– Жмот!

Из-за угла показался Кулибаба, дымя неизменной «беломориной», и тут же пристроился мне в хвост.

– Говорят, Жириновского застрелили, – начал он с самой важной новости.

– Давно пора, – отвечаю как можно равнодушнее.

– И Совет Европы снова выступает за прекращение боевых действий на Кавказе. Вчера по телевизору показывали.

Я резко останавливаюсь.

– Сергеич, я тебе завтра пачку папирос подарю, только отстань!

На его лице мелькает вся гамма чувств.

– Только не обижайся, – прошу я. – Просто сегодня с утра невесомость объявили, а у меня от неё «морская болезнь».

Душа в пятки уходит и подташнивает. Видишь, Горшков пошел с газетой, иди с ним пообщайся. И умоляю: никаких резких движений!

Самое тяжелое время – послеобеденное. Стоит сесть за стол, тут же сами собой закрываются глаза. От нечего делать я взялся третий раз проверять расчёт на прочность периферийных узлов изделия «КС-12».

– Юра, тебя к телефону. – Петрович с недовольной гримасой передаёт трубку. Его как бы оторвали от важных дел.