Свет во мраке

Напортачил, свалил вину на меня, наорал, а когда я запротестовал, обвинил во всех смертных грехах и в довершение демонстративно перестал со мной разговаривать. Коллеги, боясь за собственную шкуру, последовали его примеру. Ничего не скажешь, дело обставлено умело. Наивный я человек! Полагал, что работаю в солидной фирме, но поведение начальника походит на поведение капризного избалованного ребенка, а значит, я работаю в детском саду. Психологический террор – так по телевизору называют его действия репортеры, прошедшие консультацию у психологов.

К сожалению, умные фразы на глупых людей не действуют. В настоящее время сумасбродство высших чинов – норма. Еще Марк Туллий Цицерон[1 - Марк Ту?ллий Цицеро?н – древнеримский политический деятель, оратор и философ.] говорил: «Величайшее поощрение преступления – безнаказанность». В двадцать первом веке безнаказанность приобрела воистину катастрофические масштабы. Какой у обычного человека в этой ситуации удел? Терпение и выносливость? Но разве терпение и выносливость – путь к справедливости? Кто-то говорит: «За справедливость нужно бороться!» Но, может, за справедливость нужно не бороться, а ее добиваться? Человек борется, кусается и брыкается, когда его загоняют в угол. Может, просто ситуацию не стоит доводить до точки кипения, до того момента, когда вместо слова «добиваться» на первый план выступает слово «бороться». Я добивался справедливости на работе в течение нескольких лет, но, так как я действовал в одиночку, далеко не ушел. Коллеги упорно держатся за свои места, они не хотят портить отношения с сумасбродом. Неужели они не понимают, что, когда начальник «добьет» меня, он возьмется за них? Не знаю, от чего я устал больше: от безбашенного начальника или от людского безразличия?

Боюсь, мое терпение на исходе. Я молчал так долго, что негодование из-за несправедливого отношения достигло предела. Вулканологи говорят, что извержения опасны и непредсказуемы, что они губительны для окружающего мира. Но безжалостность и жестокость природы воспринимается нами как данность.

Это неизбежный процесс, это догма, и мы с ней миримся. Но каково наше неистовство, когда доведенный до отчаянья человек, подобно вулкану, взрывается. Он рычит и брызжет слюной, но мы не воспринимаем это как последствие наших же поступков. Мы рвем и мечем в ответ. Круг замыкается. И в этом водовороте страстей гибнут наши души. Следует неутешительный вывод – моя душа гибнет, потому что наткнулась на стену непонимания, глупости и упрямства.