Сквозь года

Видел, как вчера джентльмен подавал тебе руку. Хочет культурой взять. Пусть радуется. Время есть. Ещё раз говорю, что его не трону. Пусть не писает в штаны. Он мне не нужен. Но ты запомни, получили от него удовольствие, получишь и от меня за все десять лет…

Всё. Больше писем не жди. Будет встреча. Я знал, вернее чувствовал, что ты не клюнешь на письмо. Ждал тебя. Но ещё раз убедился, что ты умная баба. Не даром тебя уважают на работе. Далеко бы пошла. Но ты моя собственность. Я слишком долго добивался, чтобы ты стала моей женой.

Ты моя и только моя. И в последнюю минуту будешь моей.

Николай

А твой Дон Жуан пусть приласкает тебя покрепче на прощание. Пусть живёт и радуется – оставлю его для жены. Говорят, любит её. Чистенько живёт без неё».

Вот такое письмо я прочитал и долго после этого думал. Анна обречённо опустила руки на колени и, вздохнув тяжело, сказала:

– Уйти, по всей видимости, от него не удастся. – Чему быть, того не миновать. Я буду жить обычной жизнью, будь что будь.

– Нет, это невозможно, горячо заговорил я, – надо же что-то делать. Ты в милицию с этим письмом ходила?

– Да, я была у них сегодня…

– И что там сказали?

Анна усмехнулась устало, в её глазах блеснули искорки равнодушия.

– Сказали, что он шутит и на такое никогда не пойдёт. Посоветовали куда-нибудь съездить, отдохнуть.

Моему возмущению не было предела:

– Вот гады. Они что, на самом деле не понимают, что это не шуточки, хотят, чтобы на этот раз был труп? Ведь с тобой я, так что ляжем вместе, это уж точно, – сказал я и в этот момент подумал о том, что Любомирский, наверняка, подкараулит её одну, ведь я не могу сопровождать Анну везде – у меня служба.

От собственного бессилия, от бесконечной жалости к этой обречённой женщине, от беспредельной ненависти к невидимому и проклятому мной не единожды Любомирскому, этому взбесившемуся придурку, в сердце неудержимо что-то заныло.

– Не волнуйся, это дело ещё постараются прикрыть, вот увидишь.

Ведь были уже такие случаи. Несколько лет назад один майор генерала со своей любовницей, женой этого майора, в Люксе из пистолета застрелил. На почве ревности, мол. Три года всего дали. Прапорщика взорвали в своём же подъезде, подложив взрывчатку в детскую коляску. Даже следователи из Москвы ничего не нашли. Оттого нашу дивизию техасской прозвали. Это вот совсем недавно было: два лейтенанта избили до смерти майора.