В тени сгоревшего кипариса

Клитин с каменным лицом осматривает остатки боевой машины, разбитые гусеницы и подвески поврежденных танков.

– Расслабились, долбодятлы! Я вам такое расслабление покажу – само слово забудете!

Лейтенант сплевывает, прячет руки в карманы – к нему вернулся страх, нелогичный и запоздалый. Окажись эта батарея на километр южнее, разлететься кучей горелых обломков мог его танк. В бою Клитин ни разу не посмотрел наверх. Мерзкая горечь во рту не дает сосредоточиться и подумать. Не страшно – все заранее придумали люди поумнее лейтенанта Клитина.

Боевой устав не дураками писан, вечером нужно перечитать.

Как обычно, перед боем Алексея слегка потряхивает. Говорят, если покурить, становится легче, но Котовские не курят. Поэтому Леха просто наматывает на указательный палец гвоздь-сотку, потом разматывает – пока не ломается уставшее железо. Тогда старлей достает из кармана следующий гвоздь – он человек запасливый и предусмотрительный. Главное, дождаться команды «По машинам», потом трястись некогда – надо драться.

Ну, наконец-то – Котовский рявкает на стоящих вокруг подчиненных и бросается к командирскому танку. Фигурки в мешковатых комбезах дружно бегут следом. Не все, некоторые задерживаются – подбирают с земли крученые обломки гвоздей, на память.

Алексей за время плавания замордовал своих орлов до потери речи – вбивал признаки, по которым можно засечь минное поле, дот, замаскированную пушку и такую дрянь, как контрэскарп, который и заметить-то можно, только когда головной танк кувыркнется с искусственного обрыва.

Не понадобилось – после артподготовки, довольно серьезной даже по меркам Финской, танки и пехота спокойно, не торопясь, размазывают противника по окопам первой линии обороны.

Итальянцы охотно поднимают руки, но озверевшие союзники пленных не берут: «Афины!» – и штык в брюхо, с проворотом. Звери! Зато, в отличие от горячих финских парней, не мучают.

Пока пехота отводит душу, артиллерия накрывает вторую линию окопов.

Там защитников почти нет, кто был, драпанул сразу после артподготовки, поэтому до городских окраин левый фланг наступающей дивизии добирается почти без помех.

Городишко не впечатляет – домики в один, самое большее в два этажа, на крышах – черепица, иногда – серые каменные плитки. Не очень узкие, но кривые улицы. Много кустов, деревья. Не город – мечта танкиста. Особенно там, где вдоль самой дороги тянутся сложенные из обломков камня заборы.