В тени сгоревшего кипариса

Михаил почувствовал себя так, будто перед ним вдруг распахнули дверь, которую он собирался выбивать с разбега.

– Всё верно пишешь, товарищ старший лейтенант, не всё видишь. Учебный план это, конечно, хорошо, но снаряды для КТ-28 я только в этом месяце в округе выбил, и дали столько, чтобы НЗ на случай войны пополнить. А еще бригада каждый год по два парада откатывает. «Тридцать пятые» всем батальоном на Красную площадь ездят, «двадцать восьмые» в Харькове ходят, а это, старлей, уже вопрос политический – демонстрация мощи РККА друзьям и возможным противникам.

На подготовку весь моторесурс уходит. И бензин тоже.

– Но… – растерялся Михаил. – А если война? Стрелки и наводчики по разу стреляли, механики только по площадям и проспектам водить умеют.

– Жизнь заставит – научатся, – вздохнул Батя. – Которые выживут. Пока важнее войны не допустить, отсюда – парады. А ты, значит, не навоевался еще? И холост.

– Да, товарищ комбриг, не женат.

Командир взял со стола вторую бумагу, протянул Фунтикову:

– Читай.

Подождал, пока подчиненный ознакомится с документом, забрал приказ, положил назад в папку.

– Пойдешь?

– Да, товарищ комбриг!

– Пиши еще один рапорт, старлей, думается мне, там тебе самое место.

Невысокий, наголо обритый парень, на широких плечах которого готова под напором мускулатуры рассесться по швам крепкая шинель, расхохотался:

– Потолкуешь еще, какие твои годы!

Пожилой грек в рабочей одежде, с сединой на темных курчавых волосах подошел к группе добровольцев и выдал длинную фразу, активно помогая себе руками.

Бритый командир вдруг зачастил в ответ, почти не уступая докеру в скорострельности. Потом повернулся к старшему:

– Товарищ майор, просят отойти в сторону, они сюда сейчас снаряжение выгружать будут.

Не желая мешать, командиры отошли почти к самому трапу судна.

– Ты, Котовский, за границей только в Финляндии был, и то дальше линии Маннергейма не проехал, откуда греческий знаешь?

– Из детства, товарищ майор.

Беспризорничал в Крыму, тамошние рыбаки не дали с голоду помереть. А они через одного греки, если не больше, так и выучил. Само получилось.

Старший лейтенант Алексей Григорьевич Котовский сыном героя Гражданской не был и родственником не являлся. А однофамильцем назначил себя сам.

В шайке малолетних беспризорников, которая выживала, перебираясь из одного крымского поселка в другой, верховодил Яшка-гагауз.