В тени сгоревшего кипариса

Танкистов отвели в тыл сразу после боя. Командиры довольны – батальон показал себя хорошо. За двое суток боев безвозвратные потери – пара Т-26 и три экипажа. Пять танков можно восстановить своими силами, двум нужен заводской ремонт. Через сутки боеспособных танков будет больше, чем экипажей – пока не вернутся из госпиталя раненые. Союзники оценили силу и мощь танковой атаки. Майор Барышев улыбается, вспоминая похвалы греческого командующего. Это, господин генерал, еще цветочки – когда помощь пойдет в полном объеме, греческий народ без подсказок сообразит, в какой стране живут его настоящие друзья.

Тяжелых раненых днем эвакуировали во Флорину, в госпиталь. Тела убитых для захоронения отправили туда же – вместе с погибшими греками.

Экипажи обслужили технику, поужинали и отдыхают – в одном из занятых ими домов какой-то боец тихонько играет на гармони. Хорошо играет, скотина, грустно – наверно, кто-то знакомый погиб. Надо подойти, отвлечь, пока он весь личный состав своей тоской до ручки не довел, Паганини хренов.

Отдых не для всех. У большого сарая стадом коров сгрудились автомастерские, тарахтит мотор генератора. Из-за приоткрытых ворот сверкают сполохи электросварки, доносятся мерные удары кувалды и веселая ругань – ремонтники обещали до утра поставить на гусеницы подбитые танки третьей роты.

Уго волнуется, на вопросы отвечает не сразу, сначала тщательно обдумывает, выбирает слова.

Еще бы, человек напротив – самый настоящий комиссар. Ляпнешь, не подумав, и мамочка Бонатти не скоро увидит своего сына в их маленькой квартирке под самой крышей. Немного уверенности придает переводчик – тот самый командир, что так славно организовал сдачу в плен их батальона.

Комиссар смотрит спокойно, ожидает ответа – не торопит, не кричит. Предложение, конечно, интересное, и русские парни, кажется, совсем неплохая компания, но Уго придется отказаться.

Он поворачивается к командиру роты и долго объясняет причины, очень хочет, чтобы поняли правильно, все-таки испанский – не родной язык, хоть и похож. Фунтиков поворачивается к комиссару:

– Ему хотелось бы остаться с нами, товарищ батальонный комиссар, он неплохой механик, и мог бы помогать чинить наши автомобили, но его товарищи считают его своим вожаком. Будет неправильно, если товарищ Бонатти их бросит в такой трудный момент.