Вепрь

Горло, кричит, болит, ухо стреляет и температура высокая. Я ему поставила градусник, потом захожу, а он его об одеяло натирает. Ах ты, балбес, говорю, ну-ка сейчас же вставай и шуруй в школу! А потом подумала и махнула рукой – чёрт с тобой, сиди дома. На улице мороз страшенный, ветрище, не дай Бог и вправду прихватит.

Сделав укол, тетя Рая ушла домой обедать. Наигравшись в карты, они тоже пообедали вчерашним борщом, дружно выпили по кружке молока и решили вздремнуть.

– Надо позвонить маме на работу, – вспомнил Сережка, забираясь под одеяло.

 – Пусть на обратном пути купит масла. Надо же отдать Серосовиным…

Папа провёл рукой по его волосам.

– Мама сказала, что сегодня задержится, – сообщил он. – У неё много работы.

– Всё равно надо позвонить…

– Позвонишь. Спи.

Проснувшись, он первым делом подбежал к окну и раздвинул шторы. Термометр за стеклом показывал тридцать пять градусов мороза. Ветер стих, и все на улице было белым и застывшим, только искры плясали на снегу, отражая лучи низкого дремлющего солнца, замершего в безоблачном небе.

Где-то похоронно загудел невидимый реактивный самолёт, разом поглотив все остальные звуки, и стало словно бы даже темнее. Как всегда, от самолётного гула у Серёжки неприятно сдавило грудь. Задернув шторы, он быстро отошёл от окна.

– Я тоже не люблю этот звук, – услышал он и повернулся. За спиной стоял папа с книгой в руке: он, видимо, услышал шуршание раздвигаемых штор и заглянул сюда.

– Действительно мерзкий звук, правда? – подойдя к окну, папа опёрся о подоконник рукой.

 – От него всё внутри леденеет, а когда он стихает, словно из глубины выныриваешь и начинаешь удивленно озираться, как будто ищешь кого-то… Не знаю, может, это только у меня такое ощущение?

– У меня тоже, – отозвался Серёжка. Растёр пальцами слипающиеся глаза. – Пойду позвоню маме, – сказал он. – Пусть купит масла, надо же Серосовиным отдать.

Трубку на том конце провода сначала долго не брали, а потом подняли, но говорили куда-то в сторону. Наконец женский голос сказал:

– Да, слушаю…

Это была не мама.

Серёжка знал ту женщину – он не однажды был в маминой конторе и знал многих.

– Здравствуйте, тетя Вера. А маму можно?

– Это ты, Серёженька? Здравствуй-здравствуй. А она уже ушла, мутер твоя, отпросилась сегодня пораньше. А ты что хотел, Серёжа?

– Да нет, тёть Вер, ничего. Мне мама была нужна.

– Ушла-ушла, уже минут сорок как ушла. Должна уже быть дома…

– Ничего не понимаю. – Сережка недоуменно посмотрел на отца.