Линия на стекле. Сфера 2

Они были подавлены и растеряны, не до конца понимая всей трагичности случившегося.

Магистра внесли в просторную комнату, служившую спальней, бережно переложили на кровать. Раздвигая воинов, к ложу магистра подошел лекарь Гарт.

– Оставьте нас с Кромом и Гартом! – приказал слабым голосом умирающий, дождался, пока воины с пленником покинули покои, поманил оставшегося командира его личной гвардии и лекаря, проговорил тихим, теряющим твердость голосом: – Кром, я умираю! – он судорожно сглотнул, закашлялся.

На губах показалась кровавая пена, но глаза пока оставались ясными и властными. Они заставили воина склониться еще ниже к умирающему рыцарю, и он услышал шепот магистра:

– Кром, для того, чтобы я вернулся, ты будешь выполнять все, о чем тебя попросит Гарт! Запомни – все!

– Да, магистр! Я выполню, все, что мне прикажет Гарт, – повторил ни сколько, не удивившись, воин. – Я все сделаю! – помедлил, произнес твердо, словно давал клятву.

 – Магистр, я найду людей, пославших убийцу, и уничтожу!

– Нет! – с поспешностью проговорил умирающий. – Нет! Даже не пытайся искать! У тебя другая задача! – перевел сбившееся дыхание, продолжил. – Сделаешь, так как я тебе сказал! Если не успеешь сам, передашь своим детям или надежным людям, – он опять закашлялся, силы убывали на глазах. – Я буду ждать! А ждать я умею! – он надолго замолчал, но воин видел, что сознание не покинуло магистра, и терпеливо ждал.

 – А теперь оставь нас с Гартом, – воин торопливо, ценя каждый миг уходящей жизни магистра, вышел, плотно прикрыв дверь.

– Гарт, подойди ближе! – проговорил магистр. Лекарь бесшумно приблизился. – У меня на груди ключ от лаборатории. Возьми сейчас, пока я жив. Никто не должен знать, что он у тебя, впрочем, за этим проследит Кром, – замолк на несколько тягостных для Гарта мгновений. – Ты хорошо усвоил трактат отца Гунна?

– Да, магистр, не сомневайтесь! Я знаю его наизусть! – не без гордости заверил лекарь.

Он с нарастающей тревогой следил за теряющим силы человеком.

Магистр понял его, слабо улыбнулся, проговорил все так же тихо, но твердо:

– Это хорошо, жаль, что он не успел его окончить, впрочем, трактат нельзя окончить, пока есть… – дернул слабеющей рукой. – Поговорим без мистики, ее оставим другим.