По следам Одиссея, или Не ходили бы вы, дети, в Аид гулять

Одно лишь утешало, что мы летели в кромешной тьме и не видели, что нас ожидает внизу, куда нам предстояло приземлиться, а может быть, разбиться. Всё-таки парашютов у нас не было. Неизвестность дарит всегда хоть какую-нибудь надежду, наш компас земной. Да и опять же Вергилий с нами. Уж он точно не один раз проделывал это.

– Что-то прохладно становится! – прошипел Васька. – Я бы даже сказал, что холодно. Не! Ну, мы так не договаривались, если что. Это уже беспредел! У меня зуб на зуб не попадает!

Действительно, становилось всё холодней и холодней, а на нас не было ни тулупов, ни другой теплой одежды.

Откуда мы могли знать, что в аду может быть адский холод. Как говорится, если бы знал, то соломки бы постелил. Меня била дрожь.

– Я всегда предполагал, что в аду адская жара, – пробормотал я, выбивая дробь зубами. – О! сколько нам открытий страшных…Готовит этот наш побег! Что-то он мне не нравится!

– И адская жара будет, – успокоил Вергилий. – Но всё начинается с адского холода. Придется немного потерпеть.

Тем более, что это не смертельно, уверяю вас! Ну, честное слово! Тем более вы из России, которую в мои времена называли Скифией.

– Дяденька! Мы на это не подписывались! Нам такой холодрыги и даром не нужно! Вы что решили приготовить из нас свежемороженых человечков с последующим употреблением?

Это уже Васька. У него не зубная дробь, а настоящий зубной грохот. Настоящий ударник! Причем это было не хаотическое стучание, а всё складывалось в какую-то мелодию.

– Я лучше соглашусь поджариться на сковородке, чем превратиться в ледяной столб. Всё-таки жара холода послаще будет. Можно хоть веерочком обмахнуться. Не надо холода! Мы против холода! Мы не хотим холода! Мы ненавидим холод! Долой холод!

– А вы бы, мальчики, не могли, как настоящие джентльмены, накинуть на хрупкие девичьи плечи свои пиджачки? Хотя я сомневаюсь, что стоит ожидать встречу с джентльменами в аду. – проворковала Леночка, прислонясь то ко мне, то к Ваське. – Но, как уже тут говорилось, надежда умирает последней.

Так, благородные рыцари?

– Если бы у меня сейчас был пиджак, я бы поступил как настоящий неджентльмен,– ответил Васька, будучи уверенным, что он изрек нечто сверхделикатное. – А на счет рыцарей, я не согласен. Какие мы рыцари, если у нас нет оружия.

Наше падение резко замедлилось. Это меня насторожило. Неужели скоро посадка? Посадки, как известно, бывают мягкие и жесткие. Хотелось бы избежать последней.