Из Испании с любовью

– Фрегаты, говоришь, которых никогда тут не было? Скучаешь по своей Сицилии, я вижу. Ладно, я кое-что скажу тебе, а ты потом уж сам подумай. Знаешь, есть такие люди, которые кочуют тоже как фрегаты. Не все, незримая глазами часть из общего числа, зато такие, кого по праву можно было бы назвать элитой. Служа идее справедливости и движимые чувством долга, они нередко забывают о самих себе и, залетая в дальние края, рискуют. Работа этих смельчаков опасна. Но все их знания и мастерство направлены на то, чтобы спасать других, предупреждать и отводить несчастье.

Считай, что…

Он посмотрел на сицилийский профиль парня, чтобы оценить, насколько тот расчувствовался от его патетики.

– Да, ты славно справился с заданием. Считай, это своим посильным вкладом и экзаменом. Встречаться здесь нам больше ни к чему, ну, разве что твой босс мне позвонит, еще чего-нибудь закажет. Следи за предлагаемым ассортиментом нашей фирмы. Придет пора, я сам тебя найду.

Речь вышла зажигательной, хотя и пустоватой, что и требовалось.

На этом шустром пареньке свет клином не сошелся, но он достаточно владел английским языком и еще мог понадобиться. Все координаты Маркоса, которые тот знал, – так же, как и сам смотритель, были малозначимыми или вымышленными. Их задушевный разговор мог вообще не состояться: сообразуясь с обстановкой, Маркос сделал тут поблажку парню. Тот был сметлив и понял это. Когда они прощались, его ладонь была податливой и влажной, как из неокрепшего твердеющего воска. Он честолюбиво улыбнулся, переваривая похвалу, и как-то по-собачьи заглянул в глаза.

– Выходит, что теперь одним убийством станет меньше? Как метко ты сказал об этих птицах! А ведь, казалось бы, фрегаты – как фрегаты: как улетят, никто о них уже не вспомнит. Так ты найдешь меня, если я еще понадоблюсь?

В душе он вроде был и не таким уж простачком, каким казался, и червь сомнений все еще глодал его. Маркосу не оставалось больше ничего, как только лишь похлопать парня по плечу.

– Не сомневайся, Марио.

Найду.

Когда они прощались, то на другом конце Европы, в одном из кабинетов с видом на тенистый лесопарк, что полегоньку поглощался новостройкой по сторонам от проходившей недалече МКАД, – на пятом этаже высотного прямоугольного строения с чеканным и двойным фасадом, за Т-образным полированным столом, увенчанным графином со стаканами и почти девственной стеклянной пепельницей с вдавленным в нее еще с утра окурком, беседовали трое человек.