Два одиночества

– А ну-ка, ко мне командира резервного взвода!

Командир резервного взвода, приданного специально для выполнения этой операции, новоиспечённый лейтенант Татаринов чётко, как на параде, взял под козырёк.

– Смотри: вот здесь тропка проходит. Духи вряд ли о ней знают. Пойдёшь по ней и ударишь в тыл. От того, как у тебя получится, зависит всё.

Лейтенантик позеленел. Дрожащими руками он снял с пояса флягу и сделал два больших глотка воды.

– Я не пойду.

– Что? – Максу показалось, что он ослышался.

– Я не пойду.

Если надо, то простым бойцом. Но взвод я не поведу.

Голос отказал Максиму. Ему хотелось орать, однако из горла вырывалось одно шипение.

– Останешься здесь. – со свистом выдохнул Макс. – Взвод поведу я. Учти, приду живой, тебя под трибунал со всеми потрохами сдам. Понял! Где замкомвзвода? Стройте людей. Принимаю командование на себя. Они, тогда, прошли по той тропе и, буквально, свалились духам на головы. Рота поддержала, и бой быстро закончился. И, вот тут, его и огорошил сержант Нефёдов.

– Товарищ старший лейтенант, а Татаринов застрелился.

Как застрелился? Ты что несёшь?

– Как вы с взводом ушли, так он отошёл в сторону и пульнул себе в рот. Никто и среагировать не успел.

В душе Макса поднялась волна злости и раздражения. Это, потом, заново прокручивая в памяти события войны, он осознал всю степень своей вины. Ведь Татаринов не боя испугался. Слишком неподъёмной для него оказалась ответственность за бой и за жизнь своих солдат. Простым бойцом он идти готов был.

А Максим отказал ему даже в праве умереть в бою, не говоря уже о жизни. Макс поставил на плиту чайник и закурил новую сигарету. Что-то никак он сегодня согреться не может. Холодно, аж, до стука в зубах. Печка растоплена жарко, а тепла нет. И голова, какая – то, тяжёлая. Чайник закипел, но есть не хотелось.

Макс полез в древний буфет, оставшийся от прежних хозяев, и достал градусник. Так и есть. Температура. Вчера умудрился промочить ноги, и полдня не было возможности просушиться. Вот и результат.

Ни о какой работе и речи быть не может. Он открыл банку мёда, положил пару ложек в чай, проглотил горсть таблеток и опять полез в постель. Лёжа и пытаясь согреться под одеялом, Макс, вдруг остро почувствовал своё одиночество. Он глянул вокруг и та простота интерьера, которая всегда ему нравилась, вдруг поразила его своим убожеством. В комнате сыро и неуютно. Не хватает женского тепла.

Ему, вдруг, сильно захотелось, чтобы кто-то был рядом. Даже, собаки нет.