Катастрофа. Я вернусь

Санёк ступил в лужу, досадливо поморщился, ощущая, как ботинок заполняется водой, и, прикрываясь кустами, подался к углу дома.

С этой стороны, тоже, были машины, но основной затор остался справа. Пройти было можно. Тем более, что их корпуса, ещё, надёжно прикрывали от чужих глаз. В одном месте, правда, пришлось пролезать под кузовом маршрутной ГАЗели, но, в целом, преодолел улицу спокойно. На той стороне, по тротуару тяжёлой шаркающей походкой проковылял одинокий зомбак. Сашка дождался, когда он удалится на безопасное расстояние и нырнул в кусты.

Давненько он, вот так, перебежками, по городу не передвигался. Разве, только, в самом начале катастрофы. Тогда они, ещё, толком, ничего не понимая, вот так же, словно крысы, шмыгали по кустам, да по подвалам. Это, потом, когда они организовались в общину и наработали опыт выхода в заполненный заражёнными город, двигаться стало гораздо комфортнее. И, тут, опять, как в прошлое попал. Эх, патронов бы побольше! А, ещё лучше, автомат бы, как у Валерки.

Сон был тяжёлым, глубоким и, совершенно, без сновидений.

Словно из океанской глубины, Зойка всплывала из пучины мрака на поверхность сознания. На каком-то этапе послышались голоса. Кто-то рядом вёл неспешную беседу. Один из голосов показался знакомым и она прислушалась.

– Нет, старик, по окрестностям шерстить сейчас бесполезно, – гулко, словно в бочку, говорил кто-то. – Всё вытаскали. Всё дальше уходим. Общину обеспечивать надо.

– Дык, у вас же, своё хозяйство есть, – узнала она голос Шиши.

– Хозяйство есть. Только, на одних грибах, да на крысах далеко не уедешь. Пшеницу с гречкой под землёй не вырастишь. А одежда? А обувь? Так, что, хочешь – не хочешь, а на мародёрку ходить приходится.

Зойка открыла глаза, и села в своей постели. Из темноты ниши пространство помещения, всё так же освещённое свечой, просматривалось хорошо. На диване сидело трое парней, неспешно потягивающих чай из алюминиевых кружек, а за столом, на котором лежали крупно нарезанные куски хлеба и нарезанные ломтики сала, Шиша беседовал с огромным мужиком, сложившим на столешницу пудовые кулачищи.

Видать, это и были те самые цеховые, про которых она вчера слышала.

– Здравствуйте, – подала она голос и, спустив вниз ноги, принялась обуваться.

– Во, проснулась твоя гостья, – оживился здоровяк. – Доброе утро, красавица. Как чувствуешь себя?

– Вроде, ничего, – осторожно ступила она на ногу и, почувствовав только отдалённую, вполне терпимую боль, обрадовалась.