Детектив из Детройта

Он поднял воротник, надвинул шляпу на глаза и отправился к сидящему.

Тощий негр держал над своей головой картонку на которой было что-то написано и дрожал всем телом. Нижняя губа у него отвисла, глаза закатились, и казалось, что он ничего не соображал.

– Эй, – позвал Кел.

Негр вздрогнул и опустил картонку, вода тут же стала заливать его голову.

– Буду работать за еду, – еле слышно произнес он фразу, написанную на его плакате, который он использовал в качестве зонта.

– Эк тебя занесло. Ты знаешь, что далеко находишься от Райского уголка? Здесь небезопасно для тебя.

Казалось, что тот его не услышал, так как он опять повторил всю ту же сакраментальную фразу.

– Ты можешь встать? – уже громче обратился к нему Бейкер.

Негр послушно стал подниматься на дрожащих ногах, но тут же опять в изнеможении опустился на постеленную прямо на дороге тряпку.

– Все понятно, – буркнул Кел и направился в ближайшую круглосуточную лавку. Ему пришлось разменять доллар, чтобы купить двадцатицентовую пачку сигарет, пятицентовую бутылку Кока-Колы и четырехцентовую буханку хлеба.

Негр непонимающе уставился на еду.

– Смелей, если ты действительно хочешь получить работу, – подбодрил его Бейкер, – у меня в одном баре хороший знакомый, может он возьмет тебя, но пока тебе нужно подкрепиться, чтобы ты, хотя бы дошел туда.

Кел отвернулся, чтобы не смущать парня, пока тот ест. Дождь уже перестал нещадно лить и перешел на редкие капли. Бейкер закурил и, вцепившись в забор стал смотреть на темные окна расиста.

Он знал, что из-за таких как он, этот негр, как и миллионы других, ненавидит белых, даже сейчас, он был уверен, что тот со злобой смотрит ему в спину. Перед его глазами поплыли картины воспоминаний, как он, молодой полицейский, участвует в сдерживании разъяренной толпы, которая хочет линчевать чернокожего мужчину, подозревающегося в убийстве белого парня. Нет, это ужасная лицемерная страна, которая воспевает свободу, но где свободу имеют только богатые и белые. Поймав эту мысль, Кел презрительно сплюнул. Чавканье за его спиной прекратилось. Он обернулся и с нарочитой грубостью сказал:

– Давай, надо убираться отсюда.

Они шли по относительно тихому бульвару, хотя автомобили нет-нет, да и проносились мимо, обдавая их водой из грязных луж. «Хорошо, что в «Мустанге» можно предъявить лишь клубную карту, а не свою чистую рожу, чтобы тебя впустили», – усмехнулся про себя Бейкер. На пересечении бульвара и Стейт-стрит показались знакомые очертания бара.