Виражи судьбы

Потом пришлось ждать, пока охрана не извинится перед этим великим энтомологом и, наконец, свобода! Плавные линии эстакады впереди, ровная шеренга наёмных флаеров справа, тонкая нитка монорельса слева и громада города, как бы вырастающая из утренней дымки. Дома. Пусть ненадолго, но дома. Саня прислушался к себе и понял, что все эти два года службы в космодесанте он скучал по своей планете, своему небольшому, всего-то в двести миллионов жителей, городку. Огромные голографические экраны на припортовой площади демонстрировали возможности современных защитных бункеров последнего поколения какой-то фирмы с трудночитаемым названием.

Реклама.

Ничего не меняется в этом мире. Хотя, нет. На фоне рекламируемого чудо бункера вдруг выплыла Сашкина фотография и слова снизу: «Такой бункер не смогу захватить даже я. Что уж тут говорить про каких-то гоблинов?». А потом под бравурную музыку голос за кадром: «Наш земляк, герой битвы на Ариане, кавалер пурпурной подвески «Совесть человечества» рекомендует!» Да уж.

Война и здесь внесла свои коррективы. Интересно, а если пойти, сейчас, в эту трудночитаемую фирму и предъявить претензии, получится, хоть, что-нибудь? Эх, отпуск маловат. А то срубил с них денег побольше. Всё родителям легче было бы.

После того памятного боя, когда из первой волны десанта в живых осталось только около шестидесяти человек в общей сложности, их поселили отдельно, на верхнем этаже базы, там, где в зоне отдыха журчали фонтаны, синело голографическое небо и, в почти настоящей, листве, почти настоящих, деревьев пели свои песни, тоже, почти настоящие, разноцветные птицы.

Армия психологов целый месяц приводила в порядок их нервную систему, а ежедневные релаксационные часовые процедуры в медицинской капсуле сделали кожу нежной и розовой, как у младенцев. И, кто бы сейчас мог подумать, что,, ещё совсем недавно, они кувыркались под выстрелами излучателей, уходили от разрядов плазмы и ловили в прицел зелёные фигуры на, оказавшейся такой негостеприимной, Ариане?

А, потом, была пышная церемония награждения, и, вечно потный, одышливый представитель парламента конфедерации, возбуждённо тряся всеми тремя подбородками сразу, цеплял на их парадные комбинезоны пурпурные подвески «Совесть человечества», с трудом попадая своими толстыми пальцами в магнитную застёжку.

Вот так, в одночасье, они стали героями.