Звено цепи

– Фаут, стой! – я заорал во всё горло, но поздно…

Брат остановился, но уставился в стену и задрожал, я видел, как у него чуть ноги не подкосились, что он там увидел такого, я не знаю, но услышал…

– Марана… ты жива… – какая к черту Марана?! Я орал ему, даже камни кидал в эту стену и перед ним, один камешек попал в его плечо, но он всё равно шел к этой стене, ничего и никого не видел, не слышал.

А потом и другие начали видеть нечто своё…

Сириф… Моя Сириф вдруг неаккуратно свалилась с моего плеча и начала бормотать, что она не виновата, что она сделала всё, что могла и даже больше.

– Мамочка, не злись… я не виновата… Он приказал… я не могла противиться Его воли, ты же знаешь… мамочка, прости…

Что происходит? Я тормошу её, а она кается маме своей, меня не слышит. Я рванул к доктору и крысанам, но они стоят и качаются, как тополи на Плющихе! Фрокос что-то бормочет, какие-то формулы шепчет, рецепты и ещё не понятно что! Я врезал Тилу от всей души и немного скинул этим липкий, как паутина страх и панику.

Стоп!

До меня только тогда дошло, что это Арахна развлекается. Иллюзии. Влезла в головы к нам всем и показывает самое-самое, о чем мы пытались забыть, что терзало нас годы. Но я не вижу эту дрянь! Где она? Почему я не словил глюк? Или словил, и всё происходящее не настоящее? Чёрт! Как понять?! Я бил всех до кого дотягивался, бедного Тила вообще избил, что тот свалился и затих, доктор сидит и бормочет с наливающим синяком под глазом. Что мне делать?

Подбежал к краю этого моста и замер.

Я стою и смотрю на эту королеву, смотрю, как она с улыбкой до ушей берет ребят из отряда и откусывает им головы, а обезглавленные тела подхватывают её детки, заворачивают в паутину и тащат в небольшой проход сбоку от меня. А я ничего не делаю, просто стою и смотрю на это, в голове пусто, идей нет, только безнадёга и усталость.

Вот я вспомнил, с чего всё началось, но так и не сдвинулся с места. Сириф у моих ног, её корёжит, как от ломки, она всё также просит прощения у своей матери, ещё бы знать, кто её мать и что случилось.

Фаут… Она взяла моего брата и сейчас откусит ему голову, вон как улыбается рогатая, жопастая тварь…

– Отпусти его, – я стою и смотрю в её алые глаза, сказал вроде бы спокойно и тихо, но мой голос отразился от этих стен, пауки все замерли, как и она. А я опустив руки смотрю в эти глаза без зрачков. Меня начинает распирать злость и ярость на самого себя.