Звено цепи

– Это невозможно! – Фаут не кричи, не у себя дома. Он изменился в лице, заметив, как я скривился от его восклицания.

– Вы были в стазизе большее время, вас будили четыре раза, чтобы накормить, напоить и прочее. Или ты думаешь, что за четыре дня ваши тела пришли бы к такому состоянию?

– Но зачем тебе это?

– Чтобы не мешали мне. За это время мы отбили не один отряд наёмников, а также «посыльных» доброго отца, ваших верных солдат, которые самоотверженно пытались найти вас и спасти из лап наших, – Лейла на мои слова хихикнула, я же усмехнулся.

Да, было весело… – Кстати, не знал, Фаут, что у тебя столько детей, – для меня это было шоком, больше половины воинов второго принца были его незаконнорождённые дети, бастарды. По всем законам восьми планет таких бастардов продают на рынке рабов, у них нет вообще никаких прав, сразу пресекают возможности. Бывший раб не может продвинуться дальше рядового или слуги, клеймо не свести, не удалить, кем бы ни был его отец или мать, он на всю свою жизнь останется рабом. У Фаута же этих бастардов больше сотни, это те, кто пытался освободить его. Разумеется, я их не убил, заперли их в отстроенной тюрьме. Я ещё не настолько пал, чтобы племянников убивать.

– Где они? – хриплый голос и горящие глаза выдают тебя с потрохами, братец.

– Они живы, не переживай, – не знаю как они, а я голоден. Тил опять расстарался, и как у него так получается готовить?

– Что ты хочешь от нас? – Аиркесс смотрит на меня глазами обречённого на смерть.

– Честно? Ничего. Вы хотели меня убить, вырезать моё сердце, сцедить всю мою кровь, чтобы открыть портал в иные миры. Окрыленные идеей, не смотрят на средства, важен результат. В какой-то мере я вас понимаю, не раз видел подобное, но сам старался не поступать так с теми, с кем работал, кого называл другом. Говорить, как разочаровался в вас, я не буду. Это и так понятно. Вопрос сейчас другой, что вы делать будете? Точнее, ты, Фаут, чем займешься?

– Я? А Аиркесс…

– Аиркесс ходячий труп.

Он медленно и неизбежно сгнивает. Такова участь предателей, – Лейла не смейся, вон как хихикает заразительно, черт, сам начинаю улыбаться. А братьям совсем не смешно.

– Позволь всё исправить, Эларс.

– И что ты сделаешь? Выступишь против отца? Против жрецов, союзников? – я с интересом смотрю на старшего, а тот лихорадочно пытается найти выход, спасение для своей жизни. – А знаешь, что самое смешное?

– Что? – на автомате спросил кронпринц.