Серия криминальных детективов «Погоня». Том 1

В случае нарушения правил игры, они это увидят. Сделка не пройдёт, а документы исчезнут.

– «Недурно придумано», – подумал Чергаш.

Воронков встал и протянул Борису сотовый телефон. – Когда привезёте бриллианты в Орёл, позвоните по единственному номеру, который есть в памяти телефона, – сказал он. – Вам никто не ответит, но на том конце высветится ваш номер, для них это будет означать, что вы готовы к сделке. Тогда ждите указаний.

Чергаш взял телефон и опустил в карман.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге возникла тучная фигура Корнея с искажённым от ярости лицом.

В руке маячил ствол пистолета, под глазом светился синий «фонарь». – Ах вот вы где, чёртовы обезьяны! – заорал он.

Чергаш схватил со стола массивную пепельницу и резко метнул в толстяка, но тот успел нажать на курок, прозвучал выстрел и Воронков завалился набок. Пепельница врезалась в лоб Корнея, пистолет выпал, толстяк схватился за голову и заорал. Чергаш подскочил и правой рукой нанёс сокрушительный удар в ухо, от чего толстяк икнул и завалился.

«Кажется сотрясение», – подумал он и тут же приблизился к Воронкову. В его груди, слева чернела рана, алая жидкость стекала по белой рубашке, окрашивая пол.

Чергаш оцепенел, не способный шелохнуться. Полуоткрытые глаза Воронкова глядели в сторону. Его губы слегка шевельнулись.

– Павел! – громко позвал Чергаш. – Держись!

Бледное лицо стало принимать осмысленное выражение и с испугом уставилось на него.

– Павел, сейчас я тебя отвезу в больницу, только скажи у кого документы?

– Кар—дина …, – еле шевеля губами, прошептал Воронков.

Чергаш наклонился, слушая в оба уха. – Повтори, я не понял!

Павел шевелил губами. —..дина—а—ал, – хрипел он.

Чергаш повторил вслух: – Кар—дин—а—а—л.

Павел чуть кивнул. Начались судороги, туловище Павла выгнулось, глаза закатились, и вырвался вздох. Тело обмякло. Чергаш проверил пульс. Сердце Павла не билось.

Чергаш отошёл в сторону, закрыл глаза, чтобы успокоиться. Через несколько секунд овладел собой. Он оглядел комнату. Толстяк сидел на полу, опёршись спиной о косяк дверного проёма. Разбитая в кровь голова свесилась набок. Рядом валялось орудие преступления, как вещественное доказательство. «Для следователей тут собственно и доказывать нечего – всё налицо», – думал он. «Остаётся лишь кое—что подправить, чтобы я не был причастен к этому делу».