Сердце волка

Через час, облазив дом, вскрыв все шкафы и шкафчики, заглянув в каждый угол, я поняла, что и на этот раз оказалась для похитителя предсказуемой. Кроме бумажного хлама, кухонной утвари, кое-каких продуктов в кладовке и проросшей картошки в погребе, я не нашла ничего.

В хозяйскую спальню я так и не вошла – наверное, в глубине души боялась, что похититель почувствует мое присутствие. Просто стояла на пороге, пытаясь рассмотреть детали. У окна – высокая кровать, застланная пестрым, самотканым покрывалом.

Рядом, у стены напротив, только руку протяни, пара стульев. Из голых стен занозами торчали пустые гвозди. Что раньше на них висело? Картины? Фотографии?

Раскрытое окно было плотно задернуто занавесками. Время от времени ветер приподнимал их, впуская запах раскаленной земли, который смешивался с запахом самой комнаты, нежным и тягучим одновременно. Не знаю, из каких ингредиентов состояла эта смесь, но она будоражила меня. Я сделала медленный глубокий вдох и почувствовала, как снова защекотало под ложечкой.

Я исследовала все уголки своей тюрьмы: собачью будку без собаки, гараж без машины, хлев без коров и курятник без кур. Чихая от пыли, облазила сеновал. Но не нашла того, что подсказало бы мне, где я нахожусь и кто мой похититель.

Он вернулся с первыми сумерками. Бросил на пол ворох щавеля, вдохнул полной грудью и обвел глазами кухню. Затем прошелся по комнатам, словно что-то высматривал. Я следила за ним, закусив губу. Неужели догадался? Или на воре и шапка горит?

– Что-то потерял? – спросила я с вызовом, когда он открыл дверь моей спальни.

– Да нет… – словно сам себе ответил похититель, разглядывая комод, каждый ящик которого – даже тот, что запирался на ключ, – я сегодня перерыла.

Его проницательность меня пугала. А еще больше меня пугало его спокойствие. Словно у него все – абсолютно все – было под контролем. От такого не сбежишь. Такой не ошибется. И не станет колебаться, когда придет пора действовать.

Этой ночью я не могла заснуть – из-за луны, писка мышей на чердаке, назойливого жужжания комаров.

А также из-за того, что с солнечным светом гасла и надежда на скорое окончание заточения.

Днем, находясь в этой комнатке с накрахмаленными занавесками, самоткаными коврами, печкой из белого кирпича, еще можно было внушить себе, что все обойдется. Но сейчас я ощущала тихую боль под ложечкой и боязнь за свою жизнь. Мои шансы благополучно вернуться домой стремились к нулю.