Сердце волка

 – То есть никому, кроме себя, я навредить не могла.

Разве что самому Никите, который должен был охранять меня.

– Я же предупреждал, что узнаю, даже если ты подумаешь о побеге, – Никита шагнул ко мне. – Ты могла жить нормальной, вполне человеческой жизнью, несмотря на свой статус. Единственное условие, которое я поставил, не выходить за периметр двора. Но нет, тебе захотелось испытать меня. Я так… неприятно… удивлен твоей выходкой… – он тщательно подбирал слова, постепенно оттесняя меня к стене, – что предпочел бы запереть тебя в подвале.

Но раз я обещал сарай, значит, будет сарай.

Он говорил без злости, как-то лениво. Мол, сама нарвалась. На что я нарвалась, стало понятно, когда Никита грубо схватил меня за локоть и потянул на улицу. Он и в самом деле собрался меня запереть!

– Я ничего не сделала! Ты ошибаешься! – упираясь пятками в землю, возмущалась я. – И хватит тащить меня, как корову!

– Тогда не сопротивляйся. Все равно бесполезно, – ответил Никита, не ослабляя хватки. – Будь я так глуп, как тебе кажется, меня бы к тебе не приставили.

Так что иди, отбывай наказание! – он бесцеремонно втолкнул меня в сарай, предварительно забрав вилы, стоявшие у стены.

Я рухнула на кучу сена. Дверь захлопнулась, поглотив свет.

Еще пару минут назад я находилась на кухне, пахнущей драниками, а теперь оказалась в темном, набитом сеном сарае, где свободной оставалась площадка пять на семь шагов. Карцер и то, наверное, больше! Я принялась барабанить в дверь.

– Я все поняла! Больше никаких негативных мыслей! Только вернись!

Прислушалась.

Тишина.

– Никита, ну пожалуйста! – уже искренне взмолилась я. – Это нечестно! Я же все-таки не сбежала!

– И не сбежишь, – открывая дверь сарая, заявил Никита.

«Одумался!» – обрадовалась я. Но в щель пролезло лишь пустое жестяное ведро – то есть параша. Потом дверь снова закрылась. Хрипнул засов.

– В тебе нет ничего человеческого! – выкрикнула я.

– Спорить не буду! – звук его голоса удалялся.

– И долго мне здесь торчать?!

– Может, час, – послышалось издалека.

 – А может, месяц. Как ветер подует.

Я опустилась на пол и обхватила колени руками. На меня накатило чувство тревожного ожидания, будто эта история с сараем не была просто игрой. Каждая минута лишь усиливала это ощущение. Через пару часов, когда на улице снова раздался шорох, меня уже разъедал внутренний холод. Хотя вечер был теплый, я грела озябшие ладони о дощатую дверь.

Никита принес миску остывшей овсянки и кружку воды.