Полоумники.

Множество речушек, озёр осталось позади, а джип поднимался всё выше и выше по горам Гималаев, по бездорожью социалистического Китая.

Наконец, минуя множество пропускных пунктов, к вечеру вся эта шайка на девятиместном внедорожнике, предоставленном туристическим агентством, прибыла в Ньялам.

«Мегаполис» располагался на склоне горы, окружённый со всех сторон горами с живописной растительностью. Облака плыли так низко, что, казалось, подпрыгнув, их можно достать рукой. Когда-то, во времена расцвета тибетской культуры, этот посёлок процветал.

Сейчас же в нём проживало около семи тысяч человек, выживающих только за счёт таких полоумных туристов, каковыми являлись они. В этом уголке, забытом цивилизацией, им нужно было провести целые сутки для адаптации к высокогорному воздуху. Но это было даже довольно интересно, тем более что окружающая природа была невероятно прекрасна, и хотелось здесь провести больше времени. Что они и сделали…

К вечеру группу разместили в трёх комнатах гостевого дома с отсыревшими стенами.

В комнатах кроме совдеповских железных кроватей с металлической сеткой находилось несколько стульев, обшарпанный шкаф и тумбочки. Удобства были недалече от апартаментов. В общем – ненавязчивый китайский сервис. И, хотя всё пахло дешевизной, было безупречно чисто. Но народ пёрся сюда не за шикарным бытом, а душевного упокоения ради.

Поужинав в местном ресторанчике чесночным супом и китайскими пельменями, народ разошёлся по комнатам.

Уложив Алёнку в тёплую уютную постельку, Адам Ильич сам без сил завалился в кровать:

– Ну как, Алёнушка, тебе наше путешествие ещё не надоело? Сильно устала, лапушка?

– Ага, как и все, но я ещё маленькая, а ты как, пап? Я тебя так сильно люблю!

– Да и не знаю, доча. Мне что-то эта поездка не очень нравится, а тебе?

– А мне нравится! Эти Гоблины такие прикольные. И бабушка Виевна мне тоже нравится. Только имя у неё какое-то дурацкое – Ядвига. Я буду её называть Яга.

Хи-хи. Точно. Баба-яга! А Лила всё время грустная. Почему, пап?

– Не знаю, доченька, наверное, у неё нет весёлых друзей. Никто её не любит. Может, ты сможешь её развеселить? Ладно, лапуся, давай спаточки, завтра будет тяжелый дёнь. Покойной ночи!

– Покойной ночи, папулечка!

Спать в высокогорном климате было необычайно приятно. Таким крепким сном доктор давно уже не спал. Ни одна дурацкая мысль не тревожила сознание Адама Ильича.