Исчезающий миг современности

И подумал – может и хорошо, что я в детстве сидел голодный, иначе я бы без сарказма смотрел на современную сытую молодёжь. И вообще на век потребления. На век, когда человечество хочет потреблять больше чем нужно для его биологического существования и развития.

Наверно отсюда и все неприятности – вырвать у ближнего со рта кусок пожирней и побольше. Или не поделиться с голодающими.

С современной точки зреничя я могу быть и неправ. Но пушки то ведь нужны для двух целей – не отдать, или отобрать!

От чего ушли – к тому пришли!

Неадертальцы тоже жили точно так.

Догоняли, чтоб отобрать, и убегали, чтоб не отобрали! Читал я много научных трудов о образе их жизни. Усвоил.

И, найдя начало своего рассказа, я решил преобразить его в своеобразную повесть, но написать его немного юмористично, немного осуждающе, и немного надеясь на лучшие отношения между людьми.

Я хотел рассказать как я понимаю и воспринимаю добро и зло. Свои суждения я высказал немного в искажённом виде, поэтому и назвал свою повесть гротеском.

Судить вам.

Глава 1. Опекуны и опекаемые

Дети ели варёную пшеницу. Миски были деревянные, замусоленные, Бог знает, когда мытые. Ложки тоже деревянные, со всех сторон обгрызенные. Самый маленький держал ложку зажав ее в кулаке и неуклюже черпал ею небольшую порцию каши. Пшеница вываливалась на немытый деревянный стол и застревала в зигзагообразных щелях. Тогда он бросал ложку и ел кашу руками. Самый старший ребёнок (это была девочка) ела молча, жадно, поглядывая на братьев, выковыривала уроненную младшим братом пшеницу и клала ее себе в рот.

Тот глядел вначале с улыбкой, потом с укором. Девочка чувствовала его укор, ей было стыдно, но она хотела есть.

Зато средний брат, (названный брат), а ему было лет шесть, был более ухоженный, более умытый, иногда старался восполнить урон младшего брата и совал свою ложку с кашей ему в рот.

Но такая попытка терпела фиаско, потому что бдительная рука сестры перехватывала ложку и вываливала содержимое обратно в его миску.

Дело в том, что если младший брат и старшая сестра ели пшеницу, даже не посоленную, то каша среднего – была сдобрена мёдом и чесноком, и порция более внушительная. «Нельзя – говорила сестра – мы тоже хотим с мёдом и чесноком, поэтому быстрей выздоравливай»! А чуть погодя добавляла:

– Жирей! … Мы ждём и терпим! – При слове «терпим», на глаза девочки наворачивались слёзы.

Маленький добавил:

– Ты пойдёшь на органы, а усатый дядя нам заплатит.