Воин Чёрного Дракона

А что если вовсе не примет? При этих мыслях сердце его сжималось. Нет, она не могла так притворяться! Наше влечение было обоюдным! Будь что будет! – решился он и крутнул ручку звонка.

Приветливая горничная отворила дверь.

– Поручик Лопатин, – представился он, – мне назначено!

– Проходите, я сейчас доложу.

– Как себя чувствует Марина Карловна? – галантно осведомился Андрей.

– Как всегда, хорошо, сударь! – вежливо ответила горничная и повела гостя в дом. – Я вас на минуту оставлю, сударь. Располагайтесь.

Оставшись в гостиной один, он подошёл к каминному зеркалу, расправил на мундире несуществующие складки и внезапно увидел её.

Отражаясь в стекле зеркала, она смотрела на него с порога спальни. Он сделал вид, что не заметил её, и они несколько секунд настороженно следили друг за другом через зеркало. Наконец он обернулся. Она не двигалась. Тогда он бросился к ней и отчаянно выдохнул:

– Марина!

Она дала себя обнять и положила голову ему на грудь. Постояла так несколько секунд, а потом, поднявшись на цыпочки, прильнула к его губам долгим поцелуем.

Он жарко ответил ей. В этом поцелуе были все не высказанные ими слова. Хотелось, чтобы это слияние продолжалось вечность. Наконец они оторвались друг от друга. Она улыбалась ему той улыбкой, которой улыбаются женщины, когда хотят выразить своё доверие, желание и согласие. Согласие и готовность принадлежать только ему.

– Мы одни, – прошептала она.

– Благодарю, – целуя ей руки, с глубоким вздохом тихо проговорил он, – я обожаю вас.

Она взяла его под руку и повела к дивану. Они сели. Сели так близко, что он ощущал тепло её тела. Она забрала его руки в свои ладони и прислонилась к его плечу. Он понимал, что нужно начать беседу, но все слова вылетели из головы. Ненавидя себя за волнение и вдруг охватившее косноязычие, он пытался найти тему для разговора, но не мог ничего придумать. Тогда, отбросив реверансы, он решительно проговорил:

– Так вы на меня не сердитесь?

– Нет, – улыбнулась она.

– Я хочу тебя! – прошептал он.

Она прикрыла пальчиками его рот.

– Молчи!

Он трепетно поцеловал их. Желание распирало его. Он поднялся с дивана.

– Я не могу сидеть рядом. Я теряю голову.

В это время дверь в столовую отворилась, и горничная мелодичным голосом объявила:

– Кушать подано!

За завтраком они сидели друг против друга. Одни блюда сменяли другие, он, соблюдая этикет, ковырялся в тарелке, бросая на неё горящие страстью взгляды.