Гнев Неба

– На фанзу приезжали тоже твои люди?

– Мои. Тут до Нунгаты всего две дороги: либо через фанзу, либо по реке. Мы вас ждали и там, и там.

– А откуда знали, что я поеду?

– Нам сказали, что тебе выслали телеграмму и ты обязательно направишься в Нунгату.

– А если бы нас было не четверо, а больше, например взвод?

– Застрели ли бы тебя с расстояния. Все мои бойцы из бывших военных, да и карабины нам дали знатные.

– Германские? – уже догадываясь о заказчике покушения, предположил Андрей.

– Да, новые, армейские.

– Кто заказчик?

– Кохината.

– Вы что, из его банды?

– Мы состоим в братстве вольного отряда Кохинаты – Белого Дракона.

– Ой, как нескромно. Надо же – целый Белый Дракон.

– Это не он. Местные жители так прозвали, в благодарность за защиту и заботу.

– Ну да. В одном месте граблю, в другом подкармливаю. Знакомая тема, – усмехнулся Андрей. – А кто отправил мне телеграмму?

– Этого я не знаю, но меня заверили, что ты обязательно отреагируешь.

– Хозяин фанзы – твой человек?

– Нет, Кохинаты.

– Так я правильно понял? Телеграмма – только повод выманить меня из города?

– Правильно.

– Ну и слава богу, значит, с Лю всё в порядке. Ладно, – поднялся на ноги Андрей, – я узнал всё, что хотел. Потерпи, сейчас вытащим тебя.

– Что? Правда, отпустишь?

– Я же дал слово офицера, – пожал плечами Андрей.

Подошли Волчок и китайцы, общими усилиями освободили раненого.

– Санька, перевяжи его. А вы, – обратился он к охранникам, – соберите лошадей и укройте их под деревьями.

Ночью раненому стало плохо. Видимо, кроме сломанной ноги, он повредил ещё что-то. Волчок провозился с ним всю ночь, но утром хунхузу стало хуже.

Буран, не желая отпускать пленников, продолжал кружить и завывать. Нога раненого опухла и посинела.

Не жилец, понял Андрей. Он подошёл к костру, где Волчок вскипятил котелок.

– Как он? – спросил Санька.

Андрей молча покачал головой.

К вечеру раненый испустил дух.

Буран держался до утра и вдруг стих. Тучи разбежались, и тут же жизнерадостное солнце заиграло, засверкало на всём обозримом пространстве.

Обратный путь оказался тяжёлым. Снег был настолько глубоким и пушистым, что кони проваливались в нём по грудь. Сани пришлось бросить, а всех лошадей, и своих, и хунхузских, связать в караван. Теперь они поочерёдно торили тропу. Река делала поворот, и Андрей, чтобы срезать путь, повёл отряд через протоку.