Холостяцкие откровения

 – Марина поставила перед ним стакан и наполнила его до краев водкой. – Если выпьешь до дна, поверю тебе, доказательство искренности будет налицо, а нет – значит, хилым, гнилым ты окажешься.

– Но.., – Игорь хотел было возразить, но она не позволила ему докончить:

– Никаких "но", милый друг, сегодня мой день, сегодня все мои желания должны исполняться. Не ты ли, кстати, не так давно желал мне счастья. Вот, будь любезен, на деле докажи, как ты способен осчастливить женщину.

Аргумент был убийствен, и Драйзерову не оставалось ничего другого, как взять в руку стакан и медленно, но верно опрокинуть его в себя, тем самым удовлетворив прихоть этой не на шутку разошедшейся красивой женщины.

– Умничка. А теперь на брудершафт. – Игорь не успел нормализовать дыхание от прежней солидной порции, как она плеснула себе и ему в стакан еще граммов по тридцать. – Ну же, дорогой, ну же, – торопила она его, как бы опасаясь, чтобы не передумал.

Драйзеров выпил и эту долю, после чего она недвусмысленно придвинулась к нему как можно плотней:

– Что ж ты медлишь, кавалер, а может, брезгуешь?

Жар ее горячих, мягких губ, ощущение упругой, рвущейся наружу груди окончательно затуманили голову бедному парню.

Жанна, заметив сей пассаж, выбрала подходящий момент, чтобы отвести именинницу в сторону и сделать ей наставления:

– Ты что позволяешь себе, подруга?! Не порть мне, пожалуйста, дядюшку. Он, к твоему сведению, еще мальчик, а ты ведешь себя с ним, как весьма развратная дама.

– Нотации будешь у себя дома читать, – незлобно парировала Марина, – а сегодня я хочу, чтобы он был мой, понимаешь, мой.

Наш бабий век такой короткий, а мы все чего-то ищем, ищем и в результате остаемся, как старухи у разбитого корыта. Да, собственно, я уже, наверное, и есть старуха – двадцать восемь как-никак. Так пусть же счастье будет хоть призрачным, мимолетным… На один день… На одну ноченьку… Он такой хороший, милый. Мне почему-то всегда ужасно не везло на мужиков: все попадались какие-то прохиндеи, норовили только себя потешить, ублажить, а на меня им, собственно, было наплевать.  – По щеке Марины покатилась крупная слеза, но именинница, быстро справившись с этой секундной слабостью, перехватила слезу платочком и, изобразив подобие улыбки, продолжила:

– Не гневись на меня ради Бога, Жанночка. Да, я, быть может, сильно пьяна, грешна, но, поверь, не от злого умысла хочу совратить твоего Игоря. По душе он мне пришелся, люб. Глядишь, может, и я стану чище и добрей, побыв с ним.