Перевоплощение

Попытки вырваться успеха не достигли, Ганс цепко ухватил жертву и нудным противным голосом, на правильном, слегка заторможенном русском проводил курс «аудиотерапии», переходя от жалоб к поучениям, а от поучений к неподдельному возмущению, и Жоре совсем не казалось, что Ганс прикалывается. Жора менял тактику, пытаясь втереть тему о переполнении мочевого пузыря, о холоде и чувствительности своей кожи к морозу. Мимо. Тогда (в отчаянии) о возможном опоздании на семинар, но и это явная ложь, так что пришлось дослушать Ганса.

Наконец, освободившись, обессиленный, еле передвигающий ноги, Жора только и повторял: «Вот нехристь, вот басурманин», – неизвестно отчего перейдя на архаичную лексику.

В институте сюжет принял традиционный оборот, алкаши нашли Жору первыми и потащили пить, якобы у них припрятано и до начала новой пары они успеют, а Жора привычно держался и говорил, что скоро сессия, что нельзя постоянно пить и бла-бла-бла, короче, они его уболтали (прощай, семинар). Выяснение судьбы шкафа натолкнулось на образ Ганса, представленный Кузей выпукло и ярко, с использованием экспрессивных выражений, непонятно почему называемого ордынцем, изувером (сразу вспоминается известное – «иноверцы, изуверцы»).

Жора поддержал это мнение, после чего и узнал, что шкаф разбился вдребезги (виноватыми Кузя с приятелем себя не считали, обвинить Жору сочли неудобным, а потому всё валили – правильно – на Ганса, однако технику этого дела не объясняли). Дальше совсем просто: когда Жора забулькал в подушку (явный признак глубокого сна), они прибрали беспорядок (вот добрые самаритяне), а шкаф, как не подлежащий восстановлению, выкинули, правда, не помнили куда (вот и Жора обломков не видел).

А в это же время, в этом же институте Вик вовсю любезничал с девушкой, и этой девушкой была Светка. Они сидели на последнем ряду лекционной аудитории, чувствуя себя легко и приятно, а потому, категорически не замечая окружающих, в отличие от самих окружающих. Поначалу захотел вмешаться лектор, но, имея детей такого же возраста и с такой же склонностью к романтическим отношениям, оставил в покое увлечённую пару, тем более, постороннего шума они не производили, говоря предельно тихо.

Отреагировал и Сева (вся троица с одного потока), удивившийся ещё до начала лекции, когда Вик, пренебрегая его приглашением сесть рядом, прошёл на последний ряд и устроился около Светки. Удивление сменилось раздражением, Сева посчитал, что становится посмешищем для всего потока (слишком сильный вывод).