Детская редакция. Повесть

Представители неформальных молодежных течений окучивали друг друга кулаками, дубасили ботинками, таскали за волосья и пихали мордой в дорожную пыль. Обалдевший от такого поворота событий, Саня Никифоров только крякнул:

– Вот чего снимать-то надо!

Макс добавил: – А в небе надпись: «Так много дорог, выбери верную!» Помолчал и добавил – Бля!

[27.03, 17:30] Николай Коровин: Помимо запахов табака и алкогольных выхлопов старая добрая Шаболовка хранила и звуки. Речь не о записях студийных фонограмм и не о съемках живых концертов, это звуки иного рода.

Они подобно табачному дыму впитались в стены и в мебель Шаболовских кабинетов, комнат, подсобок и предбанников. Это звуки любви, томные вздохи, вскрики и стоны. Это звуки тысяч соитий, произошедших за многие десятилетия в лабиринтах Шаболовки, в ее укромных местах. Молоденькие журналистки и опытные корреспонденты, операторы и режиссеры, секретари и руководители отделов, гримеры и милиционеры, бог мой, кто только не предавался сладостному греху в рабочее и нерабочее время, закрывшись в Шаболовских кельях. Естественно, молодые, здоровые и нелишенные привлекательности сотрудники Детской редакции совокуплялись регулярно, активно и с большим удовольствием. Чаще всего это происходило на квартирах счастливых обладателей собственных квадратных метров, но нередко и в редакционных стенах. Для интимных целей идеально подходили два помещения: комната для прослушивания фонограмм на первом этаже и аппаратная линейного монтажа на пятом. Фонограмка была крохотной комнаткой пеналом размером два на два метра. В ней помещались только магнитофон и два стула. Для того чтобы попасть туда, необходимо было оформить заявку на получение бабины с музыкой для прослушивания с целью подбора музыкального оформления к той или иной передаче. Расписавшись за катушку с пленкой, творческий работник получал ключик от заветной комнатушки. Оставалось за малым: сообщить объекту страсти во сколько и в какой комнате состоится прослушивание. Дело в том, что таких комнатенок было пять или шесть, а желающих послушать фонограммы в разы больше. Можно было ненароком забрести не в ту кабинку. Когда же ожидаемая и желаемая персона оказывалась в замкнутом пространстве, дверь закрывалась на ключ, включалась музыка, гасился свет и только стены из звукопоглощающего материала впитывали волшебные звуки любви, смешанные с чарующими нотами Энио Морриконе или Пинк Флойд.