Беспредел

О том, что это именно конспиративная, а не явочная квартира, было ясно многоопытному зотовскому глазу хотя бы потому, что комнаты имели не вполне жилой вид, а на стене висела плохая картина, изображавшая рыбную ловлю. Фужеры и рюмки в серванте давно покрылись вековой пылью (сам Костылев их не мыл, а на прислугу у ФСБ давно уже денег не было). «На явочной хозяйка давно бы все вымыла и вычистила, – подумал Зотов. – Ну, да ведь моменты нынче, а не времена…»

– Нашел человека? – сухо спросил Костылев.

– Да. Мой агент.

Псевдоним – Солдатов. Боец, убийца, умен, находчив. Я ему, естественно, ничего не сказал.

– Ты, естественно, ничего и не знаешь, – без улыбки отозвался Костылев. – Как сообщил обо мне?

– Мол, есть человек, нуждается. Остальное – дело ваше. Я могу идти?

– Ступай и забудь. Я, конечно, благодарен и не забуду.

– Очень тронут, – ухмыльнулся, не сдержавшись, Зотов. – Я только обязан предупредить, предостеречь: агент полагает вас особью преступного мира. Задание, которое дали агенту мы, – помочь нуждающемуся человеку.

Ясно: мы несем ответственность только в рамках задания. Так что будьте крайне осторожны.

На этом и распрощались.

Костылев нашел Рощина на согласованном месте точно и в срок. Всмотрелся: и правда, глаза – два шила, злющие. Но в лице точечки, россыпью, некоего интеллекта. Не дурак, хитер, силен. Решил держать себя как преступный авторитет – на вора в законе, подумал, не вытянуть, обхождения не хватит.

– Здесь говорить не станем. В «Савое» бывал?

– Бывали-с… – Рощин тонко улыбнулся.

 – Любите хорошую кухню?

– Идем. – Костылев рассыпаться не стал, не положено. Они ведь не друзья.

В зале Рощин заинтересованно обвел взглядом золоченую лепку, зеркала на потолке и вздохнул:

– Правильно «Комсомольская правда» писала когда-то… Жизнь прошла мимо.

– Она вернулась, считай, что так. На мгновение. А если сладимся… И навсегда.

Приступили к закуске. Костылев жадничать не стал и из авансированной азерами суммы заказал икры разной, рыбки красной и белой, «Смирновской».

– Мне мучительно больно за бесцельно прожитые годы, – произнес сквозь кашу во рту Рощин. – Премного благодарны.

Ирония не понравилась, но поезд тронулся, отступать было поздно.

– Дело стоит тридцать тысяч баксов, – сказал Костылев ровным голосом. – Задержишь на срок указанных лиц, а еще лучше, отправишь на луну – получишь все сполна. От меня лично. С благодарностью. Попытка выкрутиться безжалостно пресекается. Никаких вбок-назад.