Коррупция

С другой стороны, подполковник может этот пар в форточку выпустить, а может информацию получить и по ней к большим чинам поехать. И ему, как человеку живому, желательно второе. Я беру лишь один эпизод, каюсь. Он меня на большее не мотает. За это я ему помогу. Кого сдать? Так, чтобы и авторитетов на воле не обидеть, и сыщику сунуть кусок, от которого он отказаться не в силах?»

Рассуждения Ивана прервали шаги за дверью, лязгнули замки, дверь приоткрылась и тут же захлопнулась. Он сначала ничего не понял, затем увидел на полу бумажный шарик.

Иван вскочил, поднял, расправил. Текст был печатный, четкий, Иван прочитал раз, второй, все запомнил, в голове стучали последние слова: «В дороге мы тебя освободим».

Иван разорвал послание, растер ладонями в пыль, стряхнул в парашу.

Через час он уже сидел в кабинете Гурова, смотрел спокойно, уверенно, говорил тихо:

– Прикинул я с одного угла, с другого и понял, Лев Иванович, что свои меня, возможно, и убьют. Но то – возможно, а по суду мне мимо вышки не проскочить, это абсолютно точно.

Так лучше в мутной воде свой шанс ловить, чем по чистой струе в крематорий доехать.

– И вы решили назвать человека, который вам вчера передал этот пистолет, – сказал Гуров.

– Ну, человека я назвать не могу, – ответил Иван. – В нашем обществе визитки не в ходу. Однако на квартиру, где мне эту чертову пушку сунули, отведу.

– Адреса вы, естественно, не знаете.

– Слушай, сыщик, у тебя виски серебрят, не говори лишнего. – Иван поморщился. – За мной одно мокрое есть.

Я не говорю, что вчера ЦПШ закончил. Я вор, преступник, даже убийца. Но я хочу по-честному, что мое – мое, а чужого мне не требуется.

Говорил Сыч убедительно, искренне – Гуров не верил ни единому слову. Что торг начнется – это известно, но не так же быстро, через три-четыре допроса, не раньше. Чего он добивается? Он хочет выехать за город. Рассчитывает бежать? Не мальчишка, чтобы так думать… Побег в одиночку отпадает. Его позвали с воли? А почему нет? Если мгновенно установили связь с Лебедевым, почему не могли установить связь с Иваном? И ему пообещали свободу.

Такое возможно… Человек под расстрельной статьей словоохотлив и потому очень опасен.

Гуров вызвал конвой, сухо сказал:

– Я подумаю.

– Как следует подумай, Лев Иванович. Ты поймал золотую рыбку. – Иван легко поднялся, заложил руки за спину, вышел.

Гуров остался один. «Сейчас позвонят и предложат обмен. Ты нам, мы тебе. Буду торговаться? Нет, соглашусь, но сначала девочек в Москву.