Кровь алая

– Как твое гнездышко? Притащила ты сюда еще какую-нибудь подушечку или рюшечку? – спросил он, переступая порог и с деланным недовольством оглядываясь.

Никаких подушечек и рюшечек в комнате не существовало, обстановка была простой, изящной и удобной, но раз хозяин такие слова произнес и повторял их, значит, все так и есть. Жена отлично понимала, что мужу здесь нравится, и на его высказывания просто не обращала внимания.

– Все-то тебе расскажи, – она мягко подтолкнула мужа к дверям. – Иди отмойся от своих мужиков, от тебя несет конюшней.

Я тебя жду, дорогой.

– Слушаюсь, госпожа, – спикер вышел и с коротким смешком, который выводил из себя оппонентов и даже президента, сказал: – Я прямо из посольства Великобритании. При случае сообщу послу, что после встречи с ним от меня пахнет конюшней.

Выложенная черным кафелем купель пенилась перламутром. Спикер окунулся с головой, промыл волосы, вытянулся, раскинул руки. Он не мог похвастаться фигурой и стеснялся своего вялого коротковатого тела, но пышная пена скрывала ошибки, допущенные природой, и Эрику разрешалось сидеть на диванчике рядом с купелью.

Прислужник хозяйки и осведомитель хозяина включил воспроизведение записанного на пленку разговора, который состоялся днем между сыщиком и мадам.

– Это все? – спросил спикер, когда запись кончилась.

– Все, до последнего словечка.

– Ты олух. Ясно, мент умен, он задал конкретный вопрос и не получил ответа. Судя по его голосу, он человек, который привык добиваться ответов.

Тебя обманули, как сопляка. Они гуляли по парку?

– Нет. – Эрик побледнел, облизнул пересохшие губы. – Они разговаривали только в приемной вашего кабинета.

– Никаких настораживающих звонков не было?

– Нет. Все как обычно.

– На семь утра вызови этого прокурорского прихвостня. Иди.

– Спокойной ночи, патрон. – Эрик поклонился и исчез.

Спикер, в мягком просторном домашнем костюме, походил на плюшевого мишку.

Рукава были немного длинны, спикер не позволил увечить дорогую импортную вещь и подворачивал их, от чего вид грозного правителя становился еще более домашним и безобидным. Из огромной чашки, украшенной аляповатыми золотыми цветами, он пил слабенький очень сладкий чай с лимонным экстрактом. Жена, в атласном платье, подчеркивающем ее полноватую, но вполне привлекательную, даже сексуальную фигуру, из крохотной рюмочки пригубливала зеленоватый ликер.