Наркомафия

Практически я плюю вслед ушедшему поезду. Смерть Ситова на моей совести.

– Ты же говорил, что охрана в порядке.

– Врал, и не будем об этом. – Гуров отодвинул одно из кресел, освободил проход, начал расхаживать вдоль стола. – Расскажи, как организовывалась фирма, как, где ты собирал людей, чьи мнения и деньги легли в основу… Не пойму, что со мной творится, я с этого должен был начинать.

– Ты считаешь, что в убийстве замешан кто-то из моих? – Юдин смотрел возмущенно и одновременно испуганно.

Выглядел он плохо, лицо посерело, кожа обвисла, седые волосы, всегда тщательно причесанные, торчали в стороны, обнажились пролысины.

– Не распускай слюни, никогда не спрашивай, что я предполагаю. Во-первых, я сам не знаю, во-вторых, буду знать, никогда не скажу. Ты будешь получать только достоверную информацию, проверенные факты. На данный момент факты свидетельствуют, что дела наши хреновые и убийство главбуха только начало.

Гуров убрал со стола бутылку и стаканы, налил кофе, закурил.

– Я не люблю, когда со мной разговаривают в таком тоне, – Юдин расправил плечи, дернул подбородком, хотел продолжать, но Гуров перебил:

– Я разговариваю не с тобой, так как виноват. Ты коммерсант, а я сыщик, должен видеть чуть дальше собственного носа. Скажи мне, пожалуйста, кто, когда, на какие деньги купил Ситову квартиру и мебель?

– Что? – Юдин растерялся. – Квартира? Черт побери! Зачем тебе? – Он недоуменно взглянул, понял, что никаких объяснений не получит, начал вспоминать: – Иван развелся года три назад, снял комнату.

Мы еще еле-еле сводили концы с концами, начинали разворачиваться. Я очень ценил Ивана, он был блестящий бухгалтер и честнейший человек. Серьезные деньги появились два года назад. Я сразу выдал Ивану ссуду на обустройство, тогда цены были другие, да и связи у меня, сам знаешь. Иван в житейских делах был лопух. Я это поручил Илье Вагину, он уже работал у меня. Ссуду Иван давно выплатил, да и деньги там были ерундовые. А почему тебя интересует это?

– Потому, – ответил Гуров. Ему не давал покоя вопрос, отчего человек в большой, благоустроенной квартире жил лишь в одной комнате.

Крячко сидел в бухгалтерии, пил чай и помалкивал. Он знал, что Ганна, Зина и Лина, работающие в бухгалтерии, относились к своему покойному шефу с прохладцей. Главбух был педантичен, суховат, стеснителен, однако занудно требователен.