Июльский снегопад

Вам нужно влюбиться.

– Нет миссис Арнье… нет! Нет, нет и нет. Поверить не могу… Вы приперли меня к стене моей же логикой. Боюсь, в этом моем дурацком правиле придется сделать одно уточнение.

После обеда Фабрис решил отправиться в лес. Он прошел своей привычной тропой, что вела по берегу озера, поднялся к краю леса и обернулся: деревня, которую он только что покинул, осталась позади. Она была неподвижная, зеленая, залитый солнечным светом шпиль церкви торчал из нее, словно воткнутое в жертву копье.

Кое-где над крышами поднимался дым, вдали слышался лай собак. Место это не так уж и нравилось Фабрису, оно вселяло в него лишь скуку и безнадегу, но в сравнении с лесом, что стоял сзади и дышал ему в спину холодным ароматом неизведанности, оно казалось оазисом.

Фабрис обил сапоги и пошагал в лес. Пошагал не особо охотно. В голове его звучали вчерашние слова незнакомца о том, что в лес нужно идти с подарком, тогда как в его рюкзаке никаких подарков не было. Сапоги помочить он тоже забыл.

– Поверить не могу, что я об этом думаю! – усмехнулся он своим мыслям, пробегая первые несколько сосен. Они склонялись над рекой, корни их словно щупальцы и извивались во все стороны. Далее тропа увела Фабриса в глубь, где уже не было ни реки, ни деревни, ни запаха дыма – один лишь лес, что стелился до самого края света.

Фабрис прошел по тропе вдоль реки на юго-восток около трех тысяч шагов и свернул в сторону холма, где сосны стояли особенно редко. На вершине холма он остановился и скинул с себя рюкзак.

Взору его предстала устеленная мхами лесная долина. Кое-где она обрывалась и обнажала каменные выступы, в других местах стелилась монотонным зеленым ковром на столько, насколько было видно. Лес стоял тихо и величественно, сквозь ветви пробивались лучи солнца.

Фабрис расстегнул рюкзак и достал металлическую коробочку с несколькими круглыми отверстиями. Стенки ее были отполированы до зеркального блеска. К ней он приделал три деревянных ноги, которые тоже хранились в рюкзаке и воткнул получившуюся конструкцию в мох.

– Пора выходить в свет, мистер человекомедведь, – проговорил Фабрис, оглядевшись по сторонам. Он вставил в аппарат ручку и натянул пружину заводного механизма – все было готово. Аппарат откликнулся мерным пощелкиванием, напоминающим тиканье часов. Запустив механизм, Фабрис направил аппарат в нужную сторону, закинул на спину рюкзак и стал спускаться с холма.