Почерк палача

– Да я без хлопот это кресло тебе отдам, – ответил Орлов.

– Не получится, у тебя денег не хватит.

Гуров и Станислав уже стояли в дверях.

– Каких таких денег? – не понял генерал.

– На возмещение мне морального ущерба, – ответил Гуров; оперативники хохотнули и выскочили из кабинета.

Центр был, как всегда, забит, и Илья Титов вяло тащился в своем ряду, изредка поглядывая на «Пежо» Гурова.

Илья катался за полковником шестой день и давно понял, что избрал неверную тактику. Парень не сомневался, что, увидев за собой «хвост», важняк тормознет нахала и вынет из него душу.

Илье и требовалось познакомить Гурова со своей душой, так ведь не напросишься на прием, не сядешь за канцелярский стол, не скажешь – господин полковник, взгляните, какая интересная у меня душа, когда и сам-то в ней разбираешься скверно.

Полковник «хвост» сразу засек, выбрался на трассу, легко ушел, машины-то, мягко говоря, разные. На следующий день Илья вновь зацепился за «Пежо» в центре, где мощность движка значения не имела.

Тащились по Бульварному кольцу, Илья нахально уперся в бампер «Пежо», и полковник дружески помахал ему рукой в зеркало заднего вида.

Странный сыщик, рассуждал Илья, за ним неизвестно кто изо дня в день катается, а он лишь вежливо раскланивается, и – никакого интереса. Парень не знал, что уже на второй день Гуров вызвал Гришу Котова и попросил поинтересоваться владельцем экзотического «Опеля». Еще через сутки сыщик знал, что парень живет в Хлебном переулке, считай, рядом с матерью, которая преподает литературу в университете и подрабатывает частными уроками английского.

Отец оставил семью в давние времена, систематически платил хорошие алименты, в доме бывал, приносил дорогие подарки. Илья Титов служил в армии, где работал водителем – возил комполка, а на втором году и командира дивизии. Предлагали сверхсрочную, он отказался. Вернувшись из армии, сразу устроился автомехаником и, по мнению автомобилистов, имел золотые руки.

Куда бы Котов ни обращался, везде Илью хвалили, если не считать таких выражений, как зазнайка и страшный бабник.

Но старушка, наградившая его подобной характеристикой, обмолвилась, мол, иначе и быть не могет, ежели они, бабы, сами за ним нагло увиваются.

Григорий Котов, приглядываясь к объекту, признавал, что так и должно быть. Двадцать три года, по сегодняшним понятиям, почти не пьет, хорошо зарабатывает, рост сто девяносто, фигура легкая, физиономия нормальная, да и проживает с мамой в двухкомнатной квартире.